Следующие три дня Лира пробыла в своей комнате. Тейде периодически заходила поинтересоваться ее делами и приносила домашнее задание, а также подсылала прислугу с подносом еды и питья.
Прислуга также выполняла и другие обязанности, например, выносила ночной горшок или меняла постельное белье. В эти моменты девушка вновь чувствовала себя принцессой. Она так соскучилась по обществу, что была рада любой живой душе, поэтому не могла удержаться, чтобы ни заговорить с женщиной, а она в свою очередь делилась свежими новостями. Оказалось, что поиски убийцы продолжались и безрезультатно, поэтому выходить из спален было запрещено. Нашлись кое-какие улики в библиотеке, но точно сказать, кто мог бы быть преступником, на данном этапе расследования было невозможно.
Также служанка обмолвилась, что в школу приехала новая ученица, что было странно ввиду последних событий. В школе убивают учеников, но несмотря на это, схоларх принимает новеньких. Вот только имени ученицы прислуга не назвала, уточнив лишь, что она из знатного рода, коих было предостаточно в стенах крепости.
Лира уже начала было фантазировать, кем могла быть эта новенькая эльфийка: из лесных она или из горных, в каком королевстве проживает, могли бы они подружиться? Когда находишься за закрытой дверью, волей-неволей пускаешь в ход воображение.
Быстрей бы выбраться из своего заточения.
Всю ночь Лира прокручивала в голове последние события, свидетельницей которых ей довелось стать. Сомнений нет — Денеб и Ригель были любовниками и помимо своих отношений, скрывали еще что-то, а это «что-то» было темным и жутким.
По прошествии четырех дней за учебниками и разговорами с прислугой, которые не дали Лире окончательно построить свою собственную теорию заговора, основанную лишь на обломках фраз и подсмотренных сценах, девушка почти привыкла к своему положению поверхностного наблюдателя.
Она могла бы написать тысячу возможных вариантов событий, которые укрылись от ее глаз и ушей, но ее так и не начавшаяся карьера писателя была разрушена стуком в дверь в день Богини (седьмой день недели) утром, когда она была занята чтением последнего тома «Эльфийской истории».
— Входите, — пригласила Лира, оторвавшись от книги.
— Здравствуй дорогая. — Дверь широко распахнулась и в спальню зашла госпожа Денеб.
— Приветствую вас, госпожа Денеб. — Эльфийка поспешила встать со стула, сдержанно поклонилась главе школы, и та ответила тем же.
— Ваши королевские манеры на высоте, — сказала схоларх, криво улыбнувшись, а затем объявила: — С сегодняшней минуты все ученики могут выходить из своих комнат в любое дневное время. Как только часы пробьют шесть вечера, вы должны будете находиться в своих покоях. А вот твое новое расписание. — Она протянула пергамент, исписанный резким мелким почерком.
— Хорошо, — кивнула Лира, получив расписание. — Большое спасибо. Убийцу уже поймали?
В магических глазах Денеб блеснул какой-то странный огонек и Лира тут же пожалела о том, что позволила себе сказать лишнего:
— Эта информация является тайной. Ученикам стоит меньше болтать и больше учиться. Но могу уверить тебя, что отныне все мы в безопасности. Также хотела напомнить, что сегодня выходной, а завтра всех ждет сложный день, так что хорошенько подготовься.
— Конечно, госпожа.
Закончив наставления, Денеб удалилась, оставив за собой шлейф сладких духов. Интересно, подумала Лира, Денеб всегда лично навещает своих учеников?
Выйти из комнаты впервые за четыре дня показалось Лире блаженством. Это еще не свобода, но уже что-то отдаленно похожее. Казалось, что и воздуха стало больше и откуда-то появилась энергия.
Лира первым делом решила прогуляться по коридорам крепости. Она шла по каменным проходам, которые постепенно заполнялись учениками. Непривычно было вновь слышать голоса и смех.
Теперь ей постоянно казалось, что ее отметины на шее видны каждому, хотя она скрыла их защитными чарами. Эльфийка сразу вспоминала, как пренебрежительно Талитха отозвалась о ее принадлежности к знатному роду. Видимо, эта тема была для нее неприятна. Пусть лучше ее метки будут скрыты ото всех — кто знает, как остальные на них отреагируют.
Лира прошла по коридору, где находились спальни девушек и спустилась вниз по лестнице в холл. Диванчик и кресла были заняты девушками и парнями. Они то громко и весело болтали, то их речь становилась тише, превращаясь в заговорщицкий шепот. «Убийство», «библиотека», «зарезана», «проклята» — вот что звучало из уст эльфов.
Вдруг взгляд Лиры привлекла женская фигура среднего роста. Золотистые волосы, убранные в высокий пышный пучок поблескивали в лучах утреннего солнца. Тело ее было повернуто к окну. Она стояла прямо, горделиво выставив грудь вперед, а руки сложив на груди, и говорила со смуглой пышнотелой лесной эльфийкой, вернее говорила только девушка из лесного народа, не замолкая ни на секунду. Ее бархатный низкий голос выделялся на фоне высоких звонких сопрано большинства эльфиек.
Что-то в златовласой девушке показалось Лире смутно знакомым. Возможно, дело было в мерцающей голубой ауре с желто-коричневыми оттенками, хотя такая была у многих молодых эльфов, которые еще не определились со своей жизненной позицией. Голубой означал свободолюбие, искренность, но оттенки коричневого указывали на присутствие дурных мыслей. Вся ее аура мелькала, переливалась, мутнела — эльфийка явно колебалась в своих решениях, была потеряна и чего-то боялась. А может быть Лира уловила еле заметный аромат ягодной парфюмированной воды, который она ни раз ощущала в собственном дворце. Таким ароматом часто пользовалась одна эльфийка, пока остальные предпочитали свежие озоновые ноты, которые содержали в себе дух океана, дождя и камня. Обычно фруктовые, ягодные и древесные ароматы были спутниками лесного народа, поэтому сладковатый запах всегда выделял из всех свою обладательницу.
Лира неуверенно приблизилась, и только губами прошептала ее имя. «Не может быть, — подумала Лира. — Только этого не хватало.»
Казалось, что время остановилось. Эльфийка, почти не дыша подошла к девушке сзади и положила свою ладонь а ее плечо. И та обернулась, встретив Лиру высоко поднятыми бровями от удивления. Девушка посмотрела Лире прямо в лицо, а потом ее взгляд переместился на тонкие пальцы, которые по-прежнему держали ее плечо.
Лира быстро убрала руку и немного замялась, коря себя за то, что не придумала, что сказать:
— Как ты сюда попала? — только и смогла произнести Лира.
— Не твое дело, — прошипела эльфийка в ответ дрожащим и немного хриплым голосом, который появляется после того, как поплачешь.
Пышнотелая эльфийка, которая минуту назад вела оживленный монолог, куда-то быстро пропала, будто растворившись в воздухе.
— Дева, — не отставала Лира. — Отец нас всех решил сюда отправить?
— Это необходимо спрашивать у него лично. — Голос стал более ровным и спокойным. Но, кажется, спокойствие эльфийке сохранять было очень сложно.
Дева старательно не смотрела Лире в глаза, будто отвечая самой себе. От Лиры не укралась небольшая припухлость под глазами сестры и раскрасневшиеся щеки. Она почувствовала, что Деве очень тяжело дается этот диалог — ее что-то мучало. Кажется, девушка вот-вот расплачется вновь.
Лире вдруг стало неловко, отчего ее щеки вспыхнули пожаром спелых ягод, и она решила отступить:
— Прости. Не хотела тебя обидеть.
Дева смотрела куда-то сквозь нее. Потом ее взгляд привлекло что-то за ее спиной. Она нахмурилась, а потом сделала шаг назад.
И тут Лира почувствовала, как кто-то взял ее за руку и потянул за собой. Она обернулась и ахнула. Казалось, что в холле стало намного меньше кислорода. Еще немного, и она задохнется.
— Лира, — на нее уставились глаза, полные меда и солнечного света. — Везде тебя искал.
Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но не смогла произнести ни звука. Обернувшись, она не обнаружила Деву на своем месте. Воспользовавшись моментом сестра улизнула из поля досягаемости.
— Я помешал чему-то… важному? — Аден криво улыбнулся, а потом от досады закусил нижнюю губу. — Могу снова исчезнуть, если хочешь.
Лира на секунду забыла о существовании Девы, подумав о том, насколько Аден забавный, а потом осознала, что парень до сих пор крепко держит ее руку. Аккуратно освободив свою ладонь, которая вмиг стала влажной, хотя в холле было прохладно, Лира убрала руки за спину и сказала:
— Ничего особенного. Кстати, я тебя тоже искала. — Она скрестила руки на груди и выставила вперед подбородок, приняв оборонительную позу.
— Эмм… Все хорошо? — Аден слегка прищурился, пытаясь прочесть настроение Лиры. — Кажется, будто я чем-то не угодил.
— Не угодил? — фыркнула эльфийка. — С чего у тебя возникли такие мысли? Все нормально, просто нужно поговорить.
Лира вдруг ощутила странную слабость, будто она нетвердо стоит на ногах. Когда она смотрела в глаза эльфа, земля будто бы уходила из-под ног.
Она потерла виски и покашляла:
— Что-то неважно себя чувствую.
— Присядь, — Парень взял эльфийку под локоть и бережно усадил в кресло, которое только что освободил лесной эльф, вернее, после того, как Аден одарил его многозначительным взглядом, намекая найти себе другое место.
«Не понимаю, что со мной такое, — подумала Лира, борясь с обрушившейся на нее волной из смеси странных чувств. — Как бы не заболеть».
— Нам лучше поговорить где-то в другом месте, — прошептала Лира, мысленно пытаясь вернуть себе ясность ума. — Лучше всего — наедине.
— Даже боюсь представить, что ты хочешь мне сказать, — густые брови эльфа поползли наверх.
Лира ничего не ответила, а лишь серьезно посмотрела в глаза Адена.
— Хорошо, — сказал тот. — Можем пойти… например — в библиотеку.
Волна жара захлестнула Лиру с головы до ног.
— Ты что, не знаешь, что там случилось? — выпалила она громко, что привлекло внимание почти всех, кто находился в холле.
— Лира, — произнес Аден в пол голоса. — Я все прекрасно знаю. Но ЕЕ там нет, и библиотека не превратилась в склеп после случившегося. Там все точно также, как и было раньше.
Эльфийка чуть было не задохнулась от такого цинизма. Вдруг она почувствовала разочарование, глядя на Адена. Эти слова, прозвучавшие из его уст только подогревали ее догадки насчет убийства.
— Я очень надеюсь, — твердо ответила Лира, — что в тебе есть хоть капля сострадания.
Аден только раздраженно вздохнул, а потом помог Лире подняться, поймав недобрый взгляд светло-зеленых осколков ее глаз, об острые грани которых можно было порезаться.
— Не смотри на меня так, пойдем поговорим.
— Хорошо, — выдавила Лира. — Веди меня в свою библиотеку.
Библиотека представляла собой просторный зал с огромными окнами в пол, заставленный множеством высоких стеллажей с книгами и ящиками со свитками. Почти все стеллажи были освещены изнутри все теми же минералами, от которых исходил магический свет. Между стеллажами с книгами располагались письменные столы из серого камня, а с потолка свисали масляные лампы. За столами на мягких стульях сидели девушки и юноши. Все были заняты письмом или чтением. По воздуху плыл запах чернил и сладковатый аромат разложения старых книг. Тихая загадочная атмосфера окружала эльфов, чьи умы были заняты обучением. Лира слышала лишь шелест страниц и то, как перья царапают пергамент. Где-то вдали стучала печатная машинка — недавнее изобретение людей, которое было в новинку эльфам, но многие из них уже освоили технику печати.
Древние деревянные двери, испещренные узорами в конце зала вели в еще одно помещение, но они были заперты на железный замок, а табличка, висевшая над ними гласила: «Вход воспрещен».
— Что там такое? — спросила эльфийка, кивнув в сторону таинственных дверей.
— Там это и случилось, — глухо ответил Аден. — Это секция для учителей. Ученикам строго запрещено заходить туда.
— Не думаешь ли ты…
— Вряд ли причина была в этом, — вздохнул парень.
— Аден, ты был в библиотеке в ночь убийства и ничего не заметил? — Лира смотрела в глаза, полные меда и пыталась хоть что-то прочесть во взгляде эльфа. Но они были беспристрастны, казалось, что он видел такое ни один раз. По ауре Адена было совершенно непонятно его состояние. Она была нейтральна.
— Я ушел отсюда еще до убийства, — сказал он. — Еще я слышал, что ее тело было обескровлено. Это обсуждали учитель истории — господин Хадар и госпожа Спика.
— Какой ужас, — ахнула Лира. — Но что ты вообще делал тут ночью, когда все спали?
— Знаю — ты мне не веришь, но я не связан со случившимся.
— Тогда чем ты тут занимался? — не унималась Лира. Аден даже не смотрел на нее, уставившись в одну точку на каменной стене.
— Все, что мог, я уже сказал, — ответил тот.
— Ты что-то скрываешь, — Лира вновь заняла оборонительную позу, скрестив руки на груди и буравя взглядом Адена.
Наконец он повернул к ней лицо и произнес:
— Ты можешь думать что угодно, я все равно не смогу убедить тебя доверять мне. И я не виню тебя — ты меня совсем не знаешь.
— Голова идет кругом от этого разговора, — фыркнула эльфийка. Что он пытается до нее донести?
— Знаешь, — сказал Аден, и его глаза будто затуманились. — Нам лучше не общаться.
— Что? — Голос Лиры оборвался. Что он такое говорит? Ее охватило странное чувство — в груди все сжалось и губы задрожали. Почему она так реагирует на каждое его слово? Казалось, что в библиотеке не хватает воздуха. Это все пыльные книги, от которых невозможно дышать, подумала она, нужно поскорее отсюда убраться.
Но эльфийка стояла на своем месте как вкопанная, смотря, как Аден разворачивается и уходит из зала. Комок подступил к ее горлу, а на глазах выступили слезы. Что она сделала, что он так с ней говорит? И почему ничего не рассказывает? Тут непременно что-то нечисто, и она должна выяснить, что именно.
Когда наконец эльфийка взяла себя в руки, то решила поскорее покинуть это жуткое место, напоминающее о смерти. Ее выводило из себя спокойствие окружающих и то, что учителя ничего не рассказывали. Если они поймали преступника, то кто он и какова теперь его судьба? Вопросы нарастали как снежный ком.
Лира вновь спустилась в холл, который располагался рядом с лестницей, ведущей в спальни девушек — эльфов стало намного меньше. Девы нигде не было видно. Странно было встретить ее в школе, ведь это означает, что она тоже чем-то провинилась перед отцом. Не по своей же воли сестра попала сюда.
Завтра вновь возобновится обучение, а значит есть шанс пересечься с Девой. Лира достала из кармана платья свое расписание на неделю:
День Луны:
8:00 — Этика и дисциплина (преподает учитель Спика)
10:15 — Магические болезни и лекарства от них (преподает учитель Бетельгейзе)
13:30 — Сотворение заклинаний (преподает профессор Ригель)
День Марса:
8:00 — Алхимия (преподает учитель Бетельгейзе)
10:15 — Эльфийские руны (преподает профессор Канопус)
(Кано́пус — звезда южного полушария, являющаяся ярчайшей в созвездии Киля и второй по яркости (после Сириуса и не считая Солнца))
День Меркурия
10:00 — Зачарование магических предметов (преподает профессор Канопус)
13:00 — Сотворение заклинаний (преподает профессор Ригель)
День Юпитера:
8:00 — Древняя эльфийская история (преподает доктор исторических наук Хадар)
(Хада́р или Бета Центавра — вторая по яркости звезда в созвездии Центавра и одиннадцатая по яркости звезда на всем ночном небе).
10:15 — Магические болезни и лекарства от них (преподает учитель Бетельгейзе)
День Венеры:
10:00 — Этика и дисциплина (преподает учитель Спика)
13:00 — Монстрология (преподает профессор Ригель)
Слишком много Ригеля в расписании, подумала Лира, пробежавшись глазами по графику. Может быть, это и к лучшему — он часто будет у нее на виду, и, возможно, ей откроется его истинная суть. В день Венеры ее ждет предмет, который был под запретом в ее королевстве. Монстрология — опасная наука, как говорит ее брат Альтаир. Считается, что хрупкая психика молодых эльфов может быть сломана знаниями о жутких и опасных существах, обитающих в мире, и лучше отложить обучение до наступления ими совершеннолетия. Видимо, данный запрет не распространялся на Туррим. Интересно, какие еще запреты обходит схоларх Денеб?
Оторваться от пергамента Лиру заставив еле ощутимый ягодный шлейф. Она подняла глаза и увидела, как Дева поднимается вверх по лестнице в спальни для девушек.
«Вот ты и попалась, — подумала эльфийка, глядя в след сестре. — Теперь уже не получится спрятаться.»
Лира сунула пергамент в карман и последовала за Девой. В два счета преодолев расстояние между ними, эльфийка схватила сестру за локоть, вызвав этим шквал возмущения в свой адрес:
— Эй! — вскрикнула Дева, отдергивая локоть. — Отстань от меня.
— Мы не договорили, — не отставала Лира.
— Я пожалуюсь госпоже Денеб. — А это уже было запрещенным приемом со стороны сестры.
— Я не делаю ничего противозаконного, — прошипела Лира, глядя в огромные от возмущения глаза Девы, которые делали ее похожей на сову. Она все еще пыталась удрать, отпихивая от себя Лиру.
— Что ты хочешь услышать? — Сестра перестала сопротивляться и наконец-то остановилась, повернувшись к Лире. — Хочешь позлорадствовать над моим положением?
— Вовсе нет, — ответила Лира. — Я просто хочу узнать, что случилось. Не тебя и не меня не должно быть здесь.
— Хорошо, — буркнула Дева, подбоченившись. — Вега сошла с ума, ясно? Она так помешалась на Проционе, что я пыталась успокоить ее, а в итоге получила пощечину. И я не смогла стерпеть и ответила ей, не рассчитав свою силу.
— Что ты сделала?
— Ударила в ответ так, что она не смогла устоять на ногах и свалилась с лестницы, — лицо Девы побледнело, а губы задрожали. Глаза уставились куда-то в пустоту. — Но она поправится.
— Она не должна была применять силу к тебе, — сказала Лира сочувственно.
Но Дева лишь метнула на нее взгляд полный злости:
— Я больше не позволю никому мной помыкать, — произнесла она шипящим от раздражения голосом. — А теперь мне нужно в мою комнату.
Лира отпустила сестру, смотря, как та медленно удаляется, шагая вверх по лестнице. Вот она — обратная сторона Луны — иногда даже самое идеальное на наш взгляд оказывается с огромной трещиной. Эльфийка всегда считала близняшек неразлучными, теми, кого любят все — самыми красивыми, неприкосновенными, примером сестринской любви и привязанности. Но все оказалось не так просто — их отношения не были идеальными, Омега воспротивилась властности Альфы.