Она смотрела в окно, понимая, что в её жизни уже ничего не изменится.
-Ты что — еще не собралась?
-Я не хочу никуда идти! Отстань от меня!
Она отвернулась. В её красивых зелёных глазах отражались огни ёлки, установленной во дворе. Несмотря на поздний час возле неё копошилась компания детей. Снег выпал только накануне. Новогодний подарок. Он и сейчас шёл крупными хлопьями – задерживаясь ненадолго возле окна, за которым сидела она и смотрела на него, не мигая.
-Ты все-таки сделаешь, как я скажу! Надевай это чёртово новое платье - я отдала за него кучу денег – и быстро спускайся к машине!
-Сказала – не пойду!
Она ненавидела Новый год. Возможно, когда-то, в детстве, все было иначе. Тогда, когда в доме пахло ёлкой, которую каждый год приносил папа. Когда пахло уткой. Когда пахло радостью. И огоньки горели не на улице, а у них дома.
Давно все прошло. Теперь каждый Новый год она одна. Нет ёлки, которая пахнет ёлкой. На столе остатки утреннего чая. Неубранные крошки. Темнота. Тишина. Пустота. Уткой пахнет где-то за стеной. Радость где-то на улице.
Мама копошилась в коридоре. Нарочно долго, чтобы одумалась.
-Мам, давай останемся дома? Никуда не пойдём? Как раньше.
-Раньше… как раньше уже не будет. Твой от нас ушёл, помнишь?
-Но я-то осталась. Давай встретим новый год вдвоём. Дома.
Она настороженно посмотрела в сторону коридора. Неужели.
-Да нам и есть нечего.
-А я сейчас быстро курицу запеку. А ты салат нарежешь. Нам двоим много разве надо.
Мама в одном сапоге показалась в дверной проёме.
-Ты уверена?
-Абсолютно.
-Хорошо. Я ещё успею, может, на базар. За ветками.
Лёгким движением слетела она с подоконника, запрыгнула на колени к девочке и, мурлыкая, потерлась о мокрый от слез подбородок.
-Ну, что ты. Точно, мы же не вдвоём будем. Втроём! Мам, если магазин ещё открыт, купи Маруське чего-нибудь праздничного.