Кирилл Аваев
-Вовочка, а что принес ты?
-А я, Мариванна, принес кислородную подушку!
-А где ты ее взял?
-У бабушки.
-А что сказала бабушка?
-Ап!.. ап!.. ап!
Анекдот.
Стоя как-то в пробке между «пятисотыми», «шестисотыми» и прочими, я задумался: а не они ли сожрали весь, как мне показалось в тот душный день, кислород из воздуха нашего вонючего города? Стал считать… Пять литров на восемьсот оборотов в минуту… А когда трогается, чтобы проползти вперед один метр, – две тысячи… А их, пожирателей чистого воздуха, только в этой пробке – сотни. Причем даже один «шестисотый», сделанный для создания образа величия своего владельца, кажется куда мощнее сил природы, которые в данной ситуации представлены лишь кусочком неба между обступившими улицу высотками. Чем дышать будем?
Наверное, вот так зародилось у меня ощущение, что мы, цивилизация, едем как-то неправильно, а может, вообще не туда. С годами в пробках я проводил все больше времени, и обеспокоенность моя концентрацией кислорода в атмосфере росла. И в один прекрасный день я понял: надо писать! Срочно, пока весь кислород не сожрали!
Но что я мог тогда сказать? Чтобы побудить читателей задуматься о будущем, свой страх перед исчезновением кислорода надо было весомо подпереть какими-то серьезными докладами, авторитетными прогнозами, научными теориями… Своих нет – лезу за чужими в интернет.
Запрашиваю: «содержание кислорода в атмосфере». Открывается… Первые сайтов пять – о том, как и почему кислород появился в больших количествах пару миллиардов лет назад, а следом – доклад некоего дяденьки, члена, доктора, доцента и так далее, который самолично замерил содержание кислорода в атмосфере и выяснил, что его осталось не более шестнадцати процентов! Я похолодел, прочитав это. В восьмидесятом году начальник кафедры аэродинамики лично заверил меня на лекции, что его гораздо больше! Конспект по аэродинамике дорог мне, как память: храню до сих пор. Нахожу, листаю пожелтевшие страницы. Так и есть: в начале первого моего семестра его было двадцать один процент! Выходит, за тридцать лет съели четверть!
Читаю дальше… Про то, что двигатели наших машин – сущий пустяк по сравнению с домнами, ТЭЦ, самолетами… С тем диким количеством газа, угля и дров, которое мы сжигаем для отопления… А растения, бедные, как ни стараются, не могут восполнить даже десятой части съедаемого нами кислорода. А потребление растет. А леса вырубаются. А вот и заключение Академии Наук: «Все так, все сходится… Кислорода осталось, в лучшем случае, на двадцать–тридцать лет». Есть и еще один «кислородный» аспект, о котором я до знакомства с сим докладом даже не подозревал, а узнав, попытался извлечь из этого знания практическую пользу…
Приезжаю в офис к одному своему знакомому, который заказал мне изготовление ворот для своего гаража и вот уже четыре года не может рассчитаться за сделанную работу, и говорю:
-А знаешь ли ты, какое преступление перед потомками совершаешь, позволяя своим воротам ржаветь у меня во дворе?
-Нет. – честно отвечает он.
-Ржавея, железо поглощает из воздуха кислород! Причем безвозвратно! В природе нет механизма, извлекающего его из ржавчины! А сколько на твои ворота надо кислорода?
Он, хоть и ведет себя неприлично с этими воротами, парень очень начитанный, образованный и технически грамотный во многих областях, почти как я. Он быстро подсчитал:
-Ржавчина – Fe O2. Ворота – триста килограммов. Неужели шестьсот килограммов кислорода?!
-Не меньше!!! Чем будут дышать наши дети?
-Мне уже стыдно!..
Еще о кислороде
- Да поймите же! Барон
Мюнхгаузен славен не тем, что летал
или не летал. А тем, что не врет!
Из х.ф. «Тот самый Мюнхгаузен»
Попытка не увенчалась успехом - ворота и по сей день гниют у меня во дворе. А я начал вот эту самую книгу. Представлял я себе ее так: сперва несколько маленьких глав о потеплении, загрязнении, вырубании и прочая вода: объем-то у книги должен быть. Потом основная глава - о кислороде, в которой я и донесу мысль: кислорода осталось на двадцать–тридцать лет! Если сравнить с предыдущей историей человека – на одну затяжку. А может, затяжка уже сделана, остался только тот самый «последний выдох».
Объем потихоньку рос, книга вырисовывалась, и в какой-то момент я решил, что настало время вернуться к кислороду. Как и в прошлый раз, набираю «содержание кислорода», но понравившегося мне дяденьки на прежнем месте не оказалось - ни на второй страничке, ни на третьей. А на четвертую я обычно не заглядываю – терпения не хватает. Ну и ладно… Я же помню: шестнадцать процентов… А как бы узнать, при каком содержании жить еще можно, а при каком – уже нет? Набрал «недостаток кислорода», интернет подсказал: «гипоксия». Смотрел– смотрел - не нашел ответа. Правда, порадовали Брокгауз и Эфрон: « Кислородное голодание сопровождается целым рядом весьма тягостных припадков. Если оно наступает медленно, то замечается потеря аппетита, вялость и медлительность произвольных движений, быстрая утомляемость, одышка, сердцебиение, понижение остроты органов чувств, ослабление умственных способностей и т. д. При быстром обеднении окружающей среды кислородом…» - хоть быстрое обеднение нам и не грозит, не могу удержаться, чтобы не процитировать: – «…наблюдаются явления возбуждения в виде общих судорог, повышенной деятельности кишечника и мочевого пузыря, усиленное выделение слюны и пота…»
Как красиво все-таки раньше писали! Интеллигентно! Настолько, что сегодня не каждый поймет, о чем речь… Если бы это был словарь не Брокгауза и Эфрона, а, скажем, Аваева, то там было бы честно написано, что, дескать, если человеку не хватит кислорода, то он обос…..ся и обос…..ся в потных судорогах. Кто хочет, может считать это «рядом весьма тягостных припадков», но сути это не меняет. Обделается непременно!
Возвращаюсь к «содержанию кислорода». Строить основную главу только на основе напугавшего меня доклада я все равно не собирался и полез смотреть другие источники. И что же? Оказалось, что дяденька-то тот просто паникер! Кислорода сегодня, как и в восьмидесятом, двадцать один процент. Другие дяденьки - члены, доценты и доктора ничуть не хуже, убедительно доказывают, что даже когда мы спалим на этой планете все, что только можно, его убудет только на два процента! А что Академия Наук? Как обычно: «Все так, все сходится…».
Я, узнав это, конечно, расстроился. Книга, на треть уже написанная, развалилась на глазах, как будто из нее убрали всю похабщину!
Сперва я решил обидеться на всех этих «членов» вместе с их академией, закрыть папку «Последний выдох» и больше никогда ее не открывать. Потом - что лучше вообще переместить ее в «корзину»… Потом стало жалко того, что уже написано, и родилась мысль: найти все-таки того дяденьку, где-то он ведь есть… И точно! Вот он, на пятой странице «содержания кислорода»! И шестнадцать процентов при нем, и ржавчина, как враг всего живого, и Академия Наук: «все так, все сходится…».
Вот, вроде бы, и хеппи-энд: почти написанная книжка уже не разваливается, можно действовать по первоначальному плану, правда, не упоминая о том, что сам я, поднимая панику по поводу отсутствия кислорода, уверен, что никакого отсутствия не предвидится.
И тут на помощь мне, уже почти сдавшемуся перед собственным малодушием, пришел Мюнхгаузен:
-Я мог позволить себе не врать! А ты что, хуже?
И ведь помог! Пусть я совершил немного меньше подвигов, чем он, но я тоже не вру! Да пусть развалятся хоть все мои книги! Да пусть из них исчезнет вся похабщина! Я честно пишу:
-Люди, …! Ешьте кислорода, сколько вы, …, хотите! Покупайте хоть самые епрстлитровые моторы, летайте самолетами каждый день, жрите кислородные коктейли после каждой выкуренной сигареты и оставляйте свои ворота - … с ними - ржаветь у меня во дворе: не грозит вам «ряд весьма тягостных припадков»!
( Продолжение следует)
Предыдущая часть:
Продолжение: