НАШ путь в село Галкинское к Боголюбскому храму пролегал через деревню Бутырки. Деревня как деревня, таких десятки в нашем районе. Но здесь наше внимание привлек каменный дом № 28 с потемневшим от времени металлическим кругом на улице Советской. На нем написано: «Застраховано въ земстве Пермской губернии» и изображен герб. Остановились. Дом явно не вчерашней постройки. Любопытство взяло верх. Постучали. Ворота отворила женщина. Представились, рассказали о цели нашего вторжения: изучаем родной край, интересует история старинных построек, их жителей. Вот что нам рассказала Евгения Петровна Лотова (72 года).
Этот дом был построен дедушкой для моего папы, которому в 1904 году было 10 лет. Сушили его два года, а сами жили во дворе, во времянке.
На тот момент у деда - Толстых Григория Матвеевича - было пятеро детей: два сына, Петр да Александр, и три дочери.
Кирпич для дома делали сами: обжигали в деревне у оврага, на нашей же улице, у моста стоял большой сарай. Вот в нём и делали. Потом на месте этого сарая поставили клуб. А чтобы построить дом, нанимали мастера, по-нынешнему прораба, ну и плотника. Те, кто строил из кирпича, в то время были настоящими тружениками. Бабушка моя умерла от грыжи.
У моего папы Толстых Петра Григорьевича и мамы Екатерины Андреевны, тоже было пятеро детей и, как у деда, два сына да три дочери.
Вот революция пришла, потом раскулачивание. Кто не отдавал скотину, того выгоняли из деревни. Всё отбирали. Накопят люди масла, мяса, поедут в город, а у них по дороге всё и отберут власти. Мама рассказывала: если бы не отдали скотину, нас бы, конечно, выгнали из дома. Таков был порядок. И баба Лиза говорила: отдавай, Петро, всё, будем как другие люди жить. Была у нас каменная кладовая, всё повытащили, увезли в коммуну. А что было сделано из кирпича, не смогли забрать. Вот какой был раствор!
Помню, были в доме русская печь, полати. Мы, дети, все пятеро помещались на полатях. Было 15 соток усадьбы.
Папа умер в 69 лет. Когда он помер, здесь жили мама и брат Костя. Костя умер в 38 лет. Мама осталась одна. Мы, девки, к тому времени были уже замужем. Я с пятнадцати лет жила в городе.
Жила я там у своей тетки. Вышла замуж за Лотова Виктора Алексеевича. Он был машинистом, рано умер, в 47 лет, а я работала поваром. Когда маме было 76 лет, мы забрали её к себе в город. Мама умерла на 92-м году, похоронили шесть лет назад.
И вот я вышла на пенсию. Трудовой стаж сорок лет. Приехала сюда десять лет назад. До меня дом стоял бесхозный. Тут все заросло, рамы выбиты, стропила у крыши обрезаны, баня сгнила, конюшня пала, ямка провалилась. Все утащено было.
Дом восстановили моя дочь и зять - Людмила и Леонид Широбоковы. Вот и живу здесь...
Тепло было в доме у Евгении Петровны. Однако нам пора было продолжать свой путь. Мы попрощались с доброй и приветливой женщиной. А пока шли до Галкино, в голове все еще мелькали картинки той смутной для всего народа поры. Эх, Русь - матушка!
… Прошли годы. У дома другие хозяева, а «новая метла» как известно, метёт по-новому: все дворовые постройки снесены. Изменения не заставили себя долго ждать: все дворовые постройки снесены, заложено кирпичом одно окно. Двор и дом потеряли свою необычность, музейность. Но память о людях, о их житье-бытье как части России, осталась в памяти живущих..