Помните пожар в доме престарелых в Кемерове, где погибли 22 постояльца? Владелец заведения, пастор Евангельской христианской церкви Андрей Смирнов был арестован. Никто не задался только одним вопросом, почему у нас так часто горят такие вот дома престарелых. Откуда их так много? Что за люди там живут?
Март 2007 года. 63 человека погибло при пожаре в кубанском доме. Июнь того же года - 10 погибших в селе Екатерининское Омской области. И 31 погиб в доме для престарелых в Тульской. В 2008-ом горел дом в городе Шебекино. В 2009-ом 23 престарелых погибли в пожаре в селе Подьельск в Коми. 4 человека в 2017-ом в доме «Жемчужина» в Красноярске. В 2020-ом еще 12 человек прямо в Москве.
В Европе, к которой мы так стремимся, очень многие пожилые люди в старости хотят жить в домах престарелых. Под присмотром медиков. Среди таких же людей. Ну, или родственники помещают их туда, например, из-за деменции или других болезней. В России традиционная семья все еще сильна, пожилые живут вместе со всеми… или нет? Нет.
В России 14,5 миллионов пожилых людей старше 70. Еще в 2016-ом в «Известиях» появилась заметка, в которой социологи рассказали, что... 14 миллионов обычных россиян, то есть каждый 11-й хотели бы отдать родственников в дома престарелых. То есть речь идет о полутора миллионах пожилых людей. Полтора миллиона.
В государственных и муниципальных домах престарелых находится всего 250 тысяч человек. Они существуют на деньги Пенсионного фонда. Но при этом с клиентов берут еще 75 процентов пенсии. Через полгода жилье такого пенсионера, если нет других родственников, и если оно не приватизировано, переходит муниципальным властям или самому учреждению, для оплаты. Довольно выгодно.
Не будем обсуждать, как человек может прожить на 10 тысяч в месяц. Вместе с пищей и лекарствами. В кино и литературе мы не видим героев в таких заведениях. Кроме того, в госучреждения берут тех, у кого нет осталось детей, нет кормильцев. Это важно.
Смотрите. Уже возможность собрать справки для дома престарелых… это просто проблема для пожилого. У каждого пятого после 80-летия происходит деменция. А надо пройти медицинскую комиссию, собрать справки по жилью, обратиться в собес… Без родственников это сложно. И многие умирают от голода и болезней, потому что ничего такого не могут. Они не помнят, что надо сделать.
А вот если родственники есть, то тут все гораздо сложнее. Их родителям предлагают устроиться в частные дома. Частные начали открывать потому, что в государственных не было места. С 1993-го. А про пожары, кстати, начали говорить в 2005-ом, когда этот бизнес вдруг начал расти.
Однако все остальные учреждения находятся в сельской местности, где организаторы выкупают обычные дома. Там живут люди разные, и те, кто всю жизнь трудился, и кто все эти годы сидел в лагерях или на наркотиках. Чтобы пойти туда, необходимо подписать соглашение об оформлении договора пожизненной ренты. Проще говоря, клиент отдает ВСЁ, вплоть до квартир — на кормежку, проживание и лечение. И каждый раз после пожаров выясняется, что руководители экономили на всем: на персонале, на лекарствах, на охране, на безопасности. Вы легко можете прочитать про ужасы в таких домах в российских СМИ.
Это на самом деле большой частный бизнес, когда клиенты отдают тебе все, получая совсем немного. И не могут даже предъявить претензии, потому что для них НЕТ никакого большого мира с его интернетом и общественным мнением. Мы не знаем, сколько из них умирает, но поймите и сами: чем быстрее люди будут проходить через такие дома, тем быстрее будут обогащаться его владельцы.
Знаете, про детские дома мы много говорили. Про приемные семьи, про поддержку государства. Но даже такие катастрофы как пожары в домах престарелых почему-то не ставят один важный вопрос: а что делать, когда ты остаешься один на один со старостью? Отдав семье и стране всю свою жизнь? Что ты получишь в конце? Тюрьму для престарелых? Смерть от пожара... это ужасно. Да. Но бизнесу на умирающих это никак не помешает. И мы отворачиваемся от этого... даже не понимая, а как мы встретим свой конец? В домашней постели, окруженные родственниками? Или слабым немощным телом в забытом доме на окраине далекой деревни.