СТИХ САНДЖАРА ЯНЫШЕВА
ЗЕМЛЯТРЯСЕНИЕ В ИЮЛЕ
Вот это и есть ждать природы щедрот. Мы проснулись.
Трясло. Как пищальи заряды, летучие мыши
выдёргивались из копчёной дыры контрабаса
и глохли. В горах помутнелые сны свои русла,
должно быть, покинули морщиться. Мы же
от их вещества загустели быстрей алебастра.
И целую вечность потом не могли двинуть бровью.
Покуда внизу голосила молочница. Дом
ихтиоловой мглой, размягчённой, как сумрак, корою –
единой породой твердел; под светлеющей кожей
хребты ископаемых рыб, рудименты искомых
оплаканных некогда кукол, собачек и кошек
угадывались, как светящийся призрачный Китеж.
Вот это и значит – «незыблемость». Сделайся снегом,
ползущим с вершин, – не почувствуешь меньшей надёги;
и будучи сном – самовольно сосуд не покинешь...
Не требуй у рождшей земли милостыни
покоя. Она торжествует движенье над небом.
А я торжествую – тебя. И на будущей плёнке
ты веткой проснёшься, но почва её не коснётся отныне.
***
МОЯ ПАРОДИЯ
Мы спали, над нами витали лихие фантомы.
Нам снилось, что мыши стреляли, на небе порхая.
Стреляли с высот, и всё это на нас попадало.
Но это не пули летели, ведь запах знакомый
мы чуяли сразу, мгновенно свой разум включая.
...И этих не пуль приземлилось на череп немало.
Мы очень боялись. Казалось, планета трясётся.
И точно тряслась. Не планета, однако, а горы.
И плакали рыбы и звери, не зная, что всё обойдётся.
Хоть всё устаканилось, страху и мы натерпелись
(а кто-то мечтал экстремально о новых повторах).
От страха нам не было стыдно, но мы раскраснелись.
В мечтах мы воздушные замки, однако, ваяли.
Казалось нам, крепок их камень и выдержит вечность.
Незыблем песок, если он не песок, а твердыня.
Фантомы нас снова, как будто в бою, обстреляли.
Мы так за свою поплатились былую беспечность.
Подставила нас непомерная в жизни гордыня.
Теперь вместе с замками нас разыскать попытайтесь
в песке… Не отыщите если, то ввысь поднимайтесь.