Оглавление 7 книги
Сержант Григоренко брел по заснеженному лесу и наслаждался новым для себя чувством, ранее неизвестным. Ведь раньше было как? Он всегда был кому-то, что-то должен. Ходить в школу, учиться на пятерки, поступить в школу милиции и успешно закончить ее. На службе обязанностей только прибавилось. Даже ядерная война и сопутствующая анархия не избавили от необходимости подчиняться правилам и законам. Просто законы упростились до примитивности, а правила поменялись, стали жестче.
Но теперь ему никто не приказывал, никуда не посылал, не мешал. Бывший мент словно сбросил невидимый панцирь социального обязалова, должностных установок и прочего, навязанного неизвестно кем, бреда. Наверно впервые в жизни он ощущал настоящую первобытную свободу. Со всех сторон на него глядел окружающий мир, будоража своей глубиной и неизвестной доселе красотой. Григоренко дышал во всю грудь и не мог надышаться. Он свободен! Он всесилен! Он часть этого древнего северного леса!
***
Но столь благодатное просветление накрыло выжившего мародера не сразу. С утра он был растерян и зол. Все из-за дурацких кошмаров в проклятой пещере. К тому же голодное брюхо не добавляло радости. Первым делом Григоренко нашел подходящее деревце, сломал его, с помощью ножа выточил короткое копье. Осталось лишь выследить какую-нибудь животину, подкрасться и совершить меткий удар.
Пригнувшись, перехватив кривую заостренную палку, он крался среди ветвей. Даже такое примитивное оружие вселяло уверенность и прогоняло страх. Григоренко ощущал даже какой-то азарт. Следов на свежевыпавшем снегу было полно. А значит он скоро будет лакомиться свежей, обжаренной на костре дичью.
Но вот уже минул полдень, а он так никого и не поймал. Пару раз видел зайцев, ввиду наступления ядерной зимы еще не успевших сменить летний мех на зимний камуфляж. Подобраться к ним было нереально. Косые сразу удирали, едва Григоренко делал шаг в их сторону.
С каждым часом настроение падало и вскоре стало, как в песне Киркорова, синим. Если бы у него было, то он, конечно, уже нажрался бы в умат, в хламину, до зеленых соплей. И, возможно, уже не проснулся бы утром.
Нет, зайцев ловить не вариант, решил Григоренко. А что если наловить рыбы? С помощью копья. В детстве он смотрел по "Дискавери", что так рыбачат всякие чукчи, индейцы, негры и прочие дикари. А значит и у него получится.
Спустившись к реке, он стал ходить по скользким камням, напряженно всматриваясь в кипучую воду. Иногда мелькали какие-то рыбехи, но столь мелкие, что их надо поймать штук сто, чтобы нормально наесться. Зайти бы подальше от берега. Однако сапогов у него нет, а мочить берцы или раздеваться и лезть в ледяную речку совсем не хотелось.
В конце концов, пройдя метров триста, Григоренко заметил широкие валуны, по которым можно забраться на самую середину или даже перейти на другой берег.
Камни под ногами ощутимо дрожали от водного напора. Он перебрался через три или четыре протоки и остановился перед широкой бурлящей преградой. Рыбы в этой кипящей пене было не различить. Зато следующая протока более спокойная. Но как туда перепрыгнуть? Григоренко думал не долго, а когда придумал, даже сам обрадовался своей смекалке. Можно ведь использовать копье, как те прыгуны с шестом.
Сказано – сделано. После короткого разбега по ограниченному пространству каменного островка Григоренко взмыл в воздух, словно пружинистый олимпиец. Копье, превратившееся в спортивный шест, наполовину ушло в глубину. Он покрепче схватился за древко, перенося вес и подбирая зад, чтобы не намочило. Когда шест достиг вертикального положения, он понял, что точно долетит до следующего островка. Он красавчик, он молодец!
И тут копье словно уперлось в невидимую преграду. Наверно, наткнулось на подводный камень. Григоренко повис на тонком шесте посреди протоки. Ни туда, ни сюда. И понял, что сползает. Студеная вода обожгла пятки. Сержант подтянулся из последних сил. Теперь жгучий холод укусил жопу и яйца. Григоренко заорал и тут же с головой ушел в коварный поток. Дыхание перехватило. Река понесла его, подбрасывая, будто играя, на бурунах, бултыхая в водоворотах, словно трусы в стиральной машине, ебаша об камни и швыряя на прижимы.
Несомненно, бывший мент непременно бы утонул, если б в этот момент не пришла подмога. Помощь ему оказал сам лес, протянув многопалую руку в виде упавшей в воду засохшей ели. Пальцы-сучья подхватили Григоренко, затрещал тулуп. Он отчаянно уцепился за ветки, кашляя, отплевываясь и лязгая зубами.
Выбравшись кое-как на берег, он принялся прыгать, приседать и приплясывать от холода. Нужно отжать сырую одежду, но как это сделать в такой дубак?! Нужен костер. И как можно скорее.
Григоренко наломал каких-то сучьев, бересты и сложил все это в неаккуратную кучку. Сейчас он согреется, блять… сейчас… где же зажигалка? Он достал из кармана кашицу из картона и табака – все, что осталось от пачки сигарет. Но главное – зажига на месте.
Григоренко стал чиркать. Пальцы уже совсем задубели и плохо слушались. Но искры не было. Хотя газ, вроде, шел, судя по тихому шипению. Надо как-то ее просушить, догадался бывший мусор. Складной нож тоже, как ни странно, остался при нем после экстремального сплава. Достав его, сержант принялся разбирать зажигалку, чтобы продуть и протереть каждую детальку в отдельности.
Вот снято металлическое оголовье. Теперь аккуратно подцепим кнопку…
Бдзинь!
Пружинка с кремнем выпрыгнула и радостно скрылась в кустах.
– Аааааа!!! Бляяяять!!! Сукаааа!!! За чтоооо?!! – дико и отчаянно закричал сержант Григоренко.
Как теперь отыскать эту мелкую хрень?!
***
С воплями и чертыханиями он принялся скидывать и отжимать одежду. Надевая обратно ледяные шмотки, Григоренко орал еще громче. Он понял, что остался лишь один способ согреться – это двигаться. И побежал.
Через какое-то время стало теплее. Мерзкое ощущение холодной мокрой одежды сменилось не менее мерзкой сырой теплотой. Сколько нужно бежать, чтобы просушиться полностью? Григоренко не знал. Он знал только, что если остановится – умрет. Иногда он спотыкался и лежал в липком снегу, пока хищный холод не гнал его дальше.
С каждым разом подниматься становилось все труднее. Силы покидали. Организм требовал, кричал: ЖРАТЬ! ДАЙ МНЕ ЕДЫ, СЦУКО!
Растянувшись в очередной раз под елью, Григоренко заплакал. Все бессмысленно. Безнадежно. Несправедливо. Он умрет. И не через десятки лет, а гораздо, гораздо раньше. Может быть, через километр-другой он просто свалится в заросший овраг и больше не встанет. Никто не вспомнит его, никто не заплачет, не опрокинет чашу за упокой души. Радиоактивный снег занесет его скрюченное закоченевшее тело. Хотя нет. Гораздо раньше его труп, расчлененный на множество частей, согреет желудки лесной фауны.
Ему стало так жалко себя, что слезы уже не текли, а хлестали ручьем. Они капали, текли, растапливая снег под ним. Вот в этом снегу он и найдет свое последнее пристанище. Зачем куда-то идти? Рыдая, Григоренко стал разгребать пласты снега под собой. И вдруг увидел кое-что.
Синевато-розовая шляпка гриба. Сыроежка! А вот еще одна! Бля, да вон сколько их! Сержант Григоренко давился, жевал и жадно проглатывал добычу. Вкус был омерзительный. Грибы успели подмерзнуть, а во рту превращались в прогорклый клубень склизких соплей. Однако на такие мелочи он не обращал внимание, продолжая запихивать в себя еще и еще.
– Кхе-кхе! – раздалось прямо над ухом.
Сержант Григоренко замер, чуть не подавившись.
– Не бойся, – проскрипел голос, – если б Витег захотел, ты бы уже был мертв, хе-хе…
– Ты кто? – спросил Григоренко.
Перед ним стоял смугловатый старикан в национальной одежде, состоящей из кусков меха, кожи, каких-то висюлек и косичек. Но вроде бы он, слава богу, безоружен.
– Витегом люди кличут, – ухмыльнулся в бороду странный незнакомец. – Говорил же уже. Или ты, блять, глухой?
– Н-нет… – помотал головой Григоренко. – Ты, дед, местный, что ли? Из какой деревни?
Старик уселся на пенек и, загадочно посмотрев, ответил:
– Витег не из деревни. Витег – шаман. С духами дружит, лес – дом его.
“Поехавший”, – понял Григоренко, но все же спросил:
– А нет ли у тебя, Витек, перекусить чего-нибудь?
– Есть! – хмыкнул старик, закуривая деревянную узорчатую трубку.
Григоренко с надеждой улыбнулся. Мороженные сыроежки не принесли насыщения, только резь в животе. Он смотрел, как дед разжигает трубку и не мог догнать, откуда же тот вытащит еду? Рюкзака, вроде, нет у старого. Из карманов что ли? А может из-за пазухи?
– Слушай, дедуль, изба твоя далеко? Пустишь погреться? Я нормальный, адекватный. Да у меня и оружия нету. – Тут Григоренко понял, что сболтнул лишнего. Про оружие-то.
Слухи про каннибалов в здешних лесах бродили с приходом первой стужи.
– К Витегу в гости хочешь пожаловать? – Шаман зашелся скрипучим смехом, переходящим в кашель. – Не, бля, у Витега тебе не понравится, зеленый воин.
– Чего? – удивился Григоренко. – Какой еще “зеленый воин”?
– Скоро узнаешь, кхех.
– Опять загадки… Ты, вроде, говорил, что у тебя есть поесть.
– Идем. – Витег пружинисто подскочил.
– Куда? Я жрать, капец, хочу! И замерз весь.
Чертов шаман развернулся и направился сквозь чащу.
Григоренко ничего не оставалось, как последовать за ним. Этот Витег хоть и сумасшедший, но, вроде бы, дружески настроен. Оружия тем более нет. На поясе только какой-то декоративный топорик.
“А значит, сейчас и накормит, а может еще и баньку натопит!” – проявил ментовскую смекалочку Григоренко.
Поспевать за дедом получалось с трудом. Тот шел, словно плыл, огибая деревья и даже, будто бы, не проваливаясь в снег. А Григоренко проваливался по колено и чертыхался, когда цеплялся за очередную ветку или сук.
Вскоре впереди показался просвет, они вышли на круглую полянку. К своему сожалению, никаких строений Григоренко не увидел. Одни лишь покрытые снегом травянистые кочки. Старик поворошил валенком одну из кочек и сказал:
– Во! Копай, балбес.
– Нахрена? Чо еще за приколы?
– Ты есть хотел?
– Ну…
– И согреться? – прищурившись, скрипел шаман.
– Да!
– Ты ебанут. Ты очень ебанут, зеленый воин.
– В смысле?!
– Тебе хочется есть, а Витег должен копать?
– Ну ладно, ладно… – пробурчал Григоренко.
Он принялся разгребать снег. Вдруг дед хранит здесь какую-нибудь снедь? Типа, тайник у него или схрон. Но среди снега и пожухлой травы, в центре кочки Григоренко не обнаружил никаких припасов. Лишь какие-то мелкие грибочки на тонких ножках и с остроконечными шляпками-колпачками.
Да этот дед глумится над ним!
Григоренко разозлился:
– Что это за хрень?! – он потряс пучком сорванных грибков.
– Зеленый воин кушал плохие грибы, – сказал Витег. – Этот гриб хороший. Он приведет тебя, куда нужно.
– А если я траванусь с этих поганок?
– Ты полчаса назад хотел умереть, – удивился шаман. – Отбрось дурацкие страхи. Я вижу в тебе силу, зеленый воин. Ты ушел от плохих зверей, поэтому Витег помогает. Ешь.
Что-то в голосе или взгляде загадочного старика было столь убедительным, что спорить дальше Григоренко перехотелось.
Он принялся срывать и совать в рот грибочки. В отличии от сыроежек они оказались довольно неплохи на вкус. Съев штук двадцать, Григоренко перешел к другой кочке. Здесь нашлось не меньше сотни этих тонконогих малышей.
Однако, не успев съесть и половину, он почувствовал себя как-то странно. Тело стало пробирать лихорадочной дрожью. Будто где-то внутри невидимый механик накинул провода на клеммы и стал раскручивать динамо-машину. Григоренко тут же выплюнул недопережеванные грибы.
– А-а-а-а, старый, – закричал он, – я траванулся! Ты обманул меня!
Короткий смешок среди мрачных елей, окружающих поляну, был ответом.
А проклятый шаман, словно в воздухе растворился, даже следов не осталось…
***
Григоренко вскочил, заметался. Он что-то кричал, матерился, жрал снег, пытаясь вызвать рвоту. Безуспешно. В процессе этих нелепых действий он заметил, что дрожь прошла, теперь его окутало мягкое доброе тепло. Внутри что-то искрило, гудело. Поверхность кожи стала, как туго натянутая пленка, но это было скорее приятное ощущение. Тем более она стала горячей, как печка. От одежды повалил пар.
Злость на старика прошла. Также прошла усталость и голод. Григоренко рассмеялся. Ему было легко и хорошо, как в самом далеком детстве. Окружающий лес перестал быть мрачным. Стал чудесным и загадочным, как в суровой зимней сказке. Сумерки отступили, все вокруг словно подсвечивали невидимые неоновые фонарики.
Григоренко просто распирало от желания действовать. И он решил просто идти. Потому что это было охуительно, просто пиздец. Но прежде чем покинуть волшебную полянку, он заметил кое-что под ногами. Это что-то сверкало, как алмаз. Григоренко поднял драгоценность, которая в ладони превратилась в полиэтиленовый пакет, завязанный узелком. Внутри был коробок спичек.
– Спасибо, Витег! – проорал Григоренко, запрокинув голову в небо. – Спасибо, шаман!
Он расправил плечи и стал углубляться в фосфоресцирующую чащобу. С каждым шагом его старая жизнь, его личность, словно растворялась в магии леса. И вот он уже не сержант Григоренко, не мародер из банды Сергеича. Теперь он словно управляет забавным персонажем в мультяшной игре. Даже не управляет, а просто следит за тем, как тот несется по тайге, перелазит упавшие деревья, прыгает через овраги, дико хохочет.
Персонажу весело и легко. Его захлестывает безграничная свобода и легкость бытия. Надо бы развести костер и устроить ночевку, но ему не хочется останавливаться, прерывать этот светлый путь. Предчувствие чего-то хорошего манит, зазывает и гонит его вперед.
***
Вдруг что-то коротко свистнуло, и ноги Григоренко спутала какая-то хрень. Он упал в снег и тут же перевернулся на спину. Лапы елей кружились перед взором зеленовато-белыми калейдоскопами. Все это казалось забавной игрой. Вдруг эти калейдоскопы превратились в размытые зеленые фигуры. Григоренко увидел перед собой человеческое лицо и услышал:
– Не дергайся, дружок, или сдохнешь!
Перед носом Григоренко сверкало острое лезвие. Он принялся с интересом залипать в сверкание бликов.
– Чего ты с ним лебезишь, Легалайз? – другой голос. – Отправь этого заблудшего к Брахме.
– Подождите, командир… – зеленый откинул со лба светлую челку. – Это же тот самый заблудший, который сумел уйти от нас на реке.
– И что? Мне теперь самому его резать?
– Но командир… Иннокентий… Белый Брахма на проповедях говорил, что любой заблудший может стать избранным. А в нем я вижу признаки избранного.
– Ты семок, что ли, объелся, Легалайз? – рыкнул Иннокентий. – Какие признаки? Это обычный мясоед.
– Ну, во-первых, – начал загибать пальцы Легалайз, – у него было копье, а значит он хочет быть ближе к природе, как и мы. Во-вторых, он сумел выжить после падения в реку. В-третьих, мы не видели, чтобы он ел мясо или охотился…
– Легалайз дело говорит, – сказал кто-то третий, кого Григоренко не видел.
– Стойте! – сказал Иннокентий. – Что за чушь вы несете? Мясоед хотел своей палкой наловить рыбу. За такое по всем канонам одно наказание – смерть!
– Да нет же, Иннокентий, чувак просто хотел перебраться через реку!
В поле зрения Григоренко появилось злое скуластое лицо. По ребрам ударил острый сапог, но в этом состоянии Григоренко не ощущал боли. Он даже не ощущал себя Григоренко.
– Отвечай, собака, жрешь мясо? – рявкнул Иннокентий.
– Ыыыы… вха… азазаза… уагхыыыааа! – только и сумел пролопотать Григоренко.
Зеленые фигуры отпрянули.
– В нем огонь Брахмы!
– Он избранный!
– Да, теперь я тоже вижу. Прости что не доверился твоему чутью, Легалайз.
Крепкие руки подхватили Григоренко и поставили на ноги.
– Мы отведем тебя к Белому Брахме, чувак. Поздравляю с началом новой жизни!
.
.
Приобрести электронные книги из серии "Схрон. Дневник выживальщика"
Ставь лайк, если понравилась глава!
Источник: группа Автора ВК