"Никогда не завидую, но, уходя отсюда, поймал себя на чувстве зависти: хотелось бы так пожить", — говорил о доме архитектора Константина Мельникова историк искусства Игорь Грабарь. Этот необычный дом, затерявшийся в переулках Арбата, — один из самых знаменитых шедевров советского авангарда. Его критиковали и сравнивали с консервной банкой в период сталинского ампира, но все же не снесли. Почему этот дом — новаторский эксперимент?
Еще в студенческие годы Константин Мельников раздумывал о собственном доме-мастерской, рисовал эскизы, копил идеи. И почти в 37 лет он наконец воплотил свою мечту. Благодаря связям в Моссовете в 1927 году Мельников получил участок в районе Арбата. Это был "золотой сезон" его карьеры — успешного архитектора с мировым признанием заваливали заказами, и он взял ссуду на 15 лет. За два года он построил частный дом в центре Москвы.
В собственном доме Мельников полностью реализовал свою творческую фантазию — он проектировал так, как хотел, с максимальной свободой. Архитектора не ограничивали чужие желания и представления, ведь он сам был и заказчиком, и исполнителем. Жена Анна во всем ему доверяла. Правда, когда она услышала, что дом будет круглым, засомневалась. А не закружишься ли в нем? После Анна признавалась, что даже не замечала круглой формы.
У дома действительно уникальная композиция. Представьте два цилиндра одного диаметра, по 10 метров, но разной высоты. Первый — 8 метров, он занимает два этажа с крышей-террасой и выходит на улицу главным фасадом с гигантским окном-экраном. Второй — 11 метров, с тремя этажами и окнами во двор. Оба цилиндра врезаются друг в друга на треть радиуса и образуют восьмерку. Оригинально, правда?
Дом удивляет и необычной формой окон — они шестиугольные. Но архитектор это придумал не для красоты. Он строил дом в условиях сильной экономии, и чтобы тратить меньше кирпича, придумал особую сетчатую кладку с шестигранными просветами — половину из них он заложил строительным мусором, а остальные оставил как окна. Такая конструкция не требовала несущих столбов, а еще позволяла открывать и закладывать окна по необходимости. Стены из красного кирпича оштукатурили.
Настоящим изобретением стали и деревянные перекрытия — в них нет балок. Доски стоят ребром, пересекаются под прямым углом и образуют сетку из квадратных ячеек. С двух сторон их зашили настилом. Такая конструкция одновременно легкая и надежная. На первом этаже проходила повседневная жизнь архитектора и его семьи — жены и двух детей. Там находилась столовая, кухня, ванная, детские, хозяйственная и туалетная комната, то есть гардеробная.
Лестница вела в спальню и гостиную на втором этаже. В спальне не было шкафов, только крючки для халатов, поэтому перед сном сначала переодевались в туалетной комнате, а затем поднимались наверх. Там стояли три кровати — двуспальная для родителей и две односпальные для детей. Да, спальня была общая для всех. Мельников считал, что комнаты стоит делить по функциям, а не по членам семьи.
Напротив спальни размещалась гостиная с окном-экраном, а третий этаж занимала мастерская с внутренним балконом, откуда архитектор рассматривал свои чертежи и рисунки, разложенные на полу. Окна он расставил так, чтобы не создавать в мастерской теней. Балкон выходил на крышу-террасу, где домочадцы любили пить чай в хорошую погоду. Любопытно, что гостиная и мастерская, две непохожие друг на друга комнаты, имели одинаковую площадь (50 квадратных метров) и одинаковую высоту (почти 5 метров).
До 2006 года в доме жил сын архитектора, художник Виктор Мельников. Сейчас дом принадлежит Музею архитектуры и закрыт на реставрацию на три года.
В одной публикации невозможно рассказать обо всех деталях дома, поэтому читайте еще:
Как вам дом Мельникова?