Россияне потратили миллиарды рублей на антидепрессанты. За последний год продажи таких лекарств в нашей стране выросли более чем в полтора раза. Почему вдруг все стали поедать таблетки? Чем страдают люди?
Кто чем. Но здесь речь идет больше о стрессогенности среды, которая неминуемо нарастает. И приключилось это совершенно не вдруг. Эта самая стрессогенность нарастает уже три года. Немножко темы меняются, но для организма это никакого значение не имеет, он всегда реагирует на стрессогенность среды выработкой соответствующих гормонов. Это позиция номер один.
Позиция номер два. Страна уверенно погружается в экономическое и прочее физическое, материальное эмбарго. И люди, естественно, встревожены. Скупают с определенной периодичностью не только туалетную бумагу и гречку, но, в общем-то и психотропные препараты, что, в принципе, вполне понятно.
Дальше. Сейчас только ленивые не ставят себе депрессию и, раз есть депрессия, значит, должны быть антидепрессанты. Мои коллеги занимаются гипердиагностикой, ставят всем подряд депрессию. Новостные агрегаторы рекомендуют всем находить у себя депрессию. Поисковые системы на запрос «у меня дурное настроение» дадут несколько миллионов ссылок на то, что у вас депрессия. Поэтому, мне кажется, совокупности этих признаков вполне достаточно для того, чтобы объяснить этот посыл. Тем более, повторяю, это длится уже несколько лет.
Возникает вопрос. Как отличить длительный стресс от действительно серьезной депрессии? Ведь считается, что депрессия — это когда человек уже фактически неспособен ни к чему.
В принципе, это не совсем подходящий критерий, потому что на фоне интенсивного стресса человек тоже малопродуктивен и малоэффективен. Но здесь речь идет о чем? Критерий очень простой. Для диагностики стрессогенности, как я уже неоднократно рассказывал, мы всегда должны обнаружить внешний стимул, какой-то фактор. Иногда этот фактор обеспечивает и депрессивные переживания, но в любом случае они вписываются в стресс.
Депрессия, по крайней мере на уровне синдрома депрессивного, совершенно не специфичная и характерна для целого ряда состояний. Невротических состояний, ипохондрических состояний, дезадаптивных реакций, стрессов, астении, т.е. усталости и прочего. То есть дурное настроение как таковое может быть связано с чем угодно. Вы выходите на улицу, забыли зонтик, пошел дождь. Вряд ли это приведет вас в восторг. Вот вам уже депрессия. По крайней мере, так считают некоторые специалисты.
Что же получается, что абсолютно любой человек, услышав о том, что существует депрессия и надо ее лечить антидепрессантами, пойдет в аптеку и спокойно купит себе таблеток? Если их может прописать только психотерапевт, разве у человека не должен стоять диагноз депрессии? А не просто «мне показалось, что я в плохом настроении, зонтик забыл пойду-ка выпью чего-нибудь».
Здесь присутствуют два аспекта понятийных. Аспект номер один. Аптека никакого отношения к медицине не имеет. Это торговая сеть, даже при условии, что там люди стоят в белых халатах. На рынке мясники тоже стоят в белых халатах. Никого не хочу оскорбить, но это, тем не менее, так. Если раньше аптека что-то смешивала, какие-то пилюльки там, какие-то микстурки, то сейчас это: «Дайте мне, пожалуйста, с полочки вон ту коробочку».
Второй аспект. Почему людям в принципе не заходить в интернет и не общаться? Ведь уровень медицины, к сожалению, на сегодняшний день активно снижается. Это связано и с идеями телемедицины, с возникшей необходимостью делать удаленно примерно все и с прочими факторами. Поэтому любой врач, у которого есть печать, может выписать любой препарат. В принципе, и антидепрессанты в том числе.
А порекомендовать их и вовсе может любой специалист, даже если он находится на уровне диванного эксперта. И сам себе человек тоже может это дело прописать и назначить. А дальше обращаемся к пункту номер один: иногда аптекарь спрашивает рецепт, иногда не спрашивает. Это уже дело совершенно хозяйское. Вот вам и результат.
