Первая проверка серьёзной войной продемонстрировала, что множество российских военных-контрактников оказались не готовы платить кровью за большие зарплаты и привилегии, к которым они привыкли. Об этом в эфире радио «КП» заявил российский военкор Дмитрий Стешин передаёт корреспондент «ПолитНавигатора». «Допустим, с 2010 года. Мы хотели, чтобы военный получал достойную зарплату, справедливо, мы хотели, чтобы он был социально защищён, мы не хотели срочников несчастных с цыплячьими шеями в кирзовых сапогах, и чтобы вместо них были накачанные псы-контрактники. И вот мы по этим лекалам всё сделали. И вот наша первая проверка действительно серьёзной войной, это первая настоящая масштабная война XXI века, и они побежали летом. «Запятисотились» массово.Там разные формы были. Человек просто пропадает, перестаёт появляться на совещания, выполнять свою работу в подразделении. Он где-то снял квартиру, благо, жилья в Донецке и Луганске куча, и «гасится» там. Появляется только за зарплатой.Кто-то беж
Первая проверка серьёзной войной продемонстрировала, что множество российских военных-контрактников оказались не готовы платить кровью за большие зарплаты и привилегии, к которым они привыкли.
Об этом в эфире радио «КП» заявил российский военкор Дмитрий Стешин передаёт корреспондент «ПолитНавигатора».
«Допустим, с 2010 года. Мы хотели, чтобы военный получал достойную зарплату, справедливо, мы хотели, чтобы он был социально защищён, мы не хотели срочников несчастных с цыплячьими шеями в кирзовых сапогах, и чтобы вместо них были накачанные псы-контрактники. И вот мы по этим лекалам всё сделали. И вот наша первая проверка действительно серьёзной войной, это первая настоящая масштабная война XXI века, и они побежали летом. «Запятисотились» массово.Там разные формы были. Человек просто пропадает, перестаёт появляться на совещания, выполнять свою работу в подразделении. Он где-то снял квартиру, благо, жилья в Донецке и Луганске куча, и «гасится» там. Появляется только за зарплатой.Кто-то бежал откровенно. Это я своими глазами видел, не секрет, с Правобережья Днепра. Это была уже середина октября, уже было понятно, что там не очень хорошо. Их подвозили на джипах в кузовах уже со стянутыми строительными стяжками руками за спиной, выгружали уже переодетыми где-то на дачах в какие-то обноски.По-моему, с мобилизацией был принят первый закон о дезертирстве, об уклонении. И мне знакомые командиры рассказывали, как те, кто «запятисотился», стали осторожно ему позванивать и говорить:» командир, можно я вернусь в подразделение?» Он говорит, что если человек как-то жестоко не накосячил, убегая, просто дурак, то я его, конечно, возьму, хоть и спрошу очень строго. А мразей, их среди 500-х хватало, таким я отказывал – пусть идут воевать, куда пошлют», – рассказал Стешин.
Радиоведущий спросил, какой у «пятисотых» мотив.
«У них мотива изначально не было, когда они приходили в армию. Они для себя внутренне не понимали, что за эту большую зарплату, военную ипотеку, льготы, статус, может быть, придётся пролить кровь. Они, может быть, думали, что до пенсии не успеют, но всё слишком быстро закрутилось», – ответил военкор.
Ведущий уточнил, могли ли бросившие те, кто побросали оружие и побежали в обратном направлении, испытывать какую-то жалость к соседям.
«Нет-нет, думаю, это личное, сбережение своей шкуры. Никакого заукраинства в этом бегстве не было. Глобальное ли это явление? Ну, если пришлось для его пресечения принять специальный закон, то явление заметили на самом верху и попытались с ним что-то сделать», – сказал Стешин.