Муж спокойно кивнул, тем самым говоря: «Да».
— Я не отказываюсь от ребёнка. Я буду помогать.
Кажется, мне нужно присесть! Голова кружится снова. Такого острого ножа в спину от Стаса я не ждала.
— Я так больше не могу, понимаешь? — срывается супруг.
— Да как «так»?
— Я хочу свободы! Я хочу делать то, что я хочу, а не то, что нужно! Не то, чего ты от меня ждёшь!
Сказать, что его слова меня ошарашили, значит, ничего не сказать. Я действительно не понимаю, как реагировать на всё ЭТО.
Свободы? Он хочет свободы? Но брак подразумевает под собой некую степень «несвободы».
— Свободы от меня? — глупо повторяю ненавистное слово.
— Да, Саш. Я не хочу с тобой больше жить.
— Почему… — еще чуть-чуть и я осяду на пол.
— Вот так. Я не хочу, понимаешь?
— Нет. Вообще ничего не понимаю, — в недоумении качаю головой. Всё происходящее как будто происходит не со мной. Я словно смотрю сцену из плохо отрепетированного спектакля. — У тебя кто-то появился?
— Нет, Саш. Но у нас с тобой прошла любовь, неужели ты не видишь? — у кого это «у нас»? Я, например, испытываю к нему то же, что и в самом начале наших романтических сказочных отношений! Ну допустим, блеск мерцающих граней некоторых первых эмоций схлынул, но не до такой же степени!
— Ведь не бывает так, что люди через всю жизнь проносят только первые яркие и искрометные чувства? Как-то ведь семейные пары борются с этим наваждением? Что-то ведь делают. У всех когда-то возникают проблемы и разлад. А у нас что? — как он там сказал? — Прошла любовь, завяли помидоры?
— Получается, так.
— Значит... Ты меня больше не любишь?
— Нет. Я никого не люблю, — перед глазами всё поплыло и замелькало. Из последних сил цепляясь сознанием за действительность, тихонько произношу:
— Только себя?
— Получается, так.
Может, это такая злая шутка? Я не верю! Я отказываюсь верить в то, что сейчас происходит! Я отказываюсь! ОТКАЗЫВАЮСЬ!!!
— Мы с тобой, возможно, ещё молоды, и действительно хочется каких-то ярких необычных ощущений, новых впечатлений. Но, Стас, когда мы с тобой женились, нам ведь было не по восемнадцать лет! Это ведь был осознанный шаг. Обдуманное решение. А теперь получается, что ты оказался не готов?
— Да, — и он так легко об этом рассуждает? Вот так просто, как будто со стола смахнул зачерствевшую крошку?
— Подумай, что ты говоришь.
— Я с тобой честен. Говорю то, что думаю, — в его глаза страшно смотреть. Потому что никаких эмоций там нет. Равнодушие. Спокойствие. Уверенность.
Руки дрожат, собственные эмоции сложно контролировать. Но я вновь озвучила свой вопрос.
— Давно у тебя появилась другая?
— Нет у меня никого.
Нет. Так не бывает. Два месяца его всё устраивало, а сегодня он вдруг захотел свободы и оказался не готов к семейной жизни, которую сам же мне и предложил.
Предательские звоночки начали тихим напоминанием всплывать в памяти… Когда любимый муж в последнее время задерживался на работе. Когда отмахивался от интимной близости, чтобы «не навредить малышу».
— Но ты ведь сам хотел. Что ты так смотришь на меня? Ты что, в игрушки играл, когда мне ребёнка делал?
Молчание стало мне ответом. Глубокий шок не позволяет осознать всю тяжесть моего будущего положения. Одиночество. Предательство. Маленькая кроха на руках. Жизнь в малогабаритной съёмной квартире. Постоянные лишения и гонка за деньгами. Взгляды зависти в сторону счастливых полноценных семей, где папа с радостной улыбкой подбрасывает вверх любимого карапуза. И снова одиночество. Всё. Круг замкнулся.
— Я хотел. А теперь не хочу. Если ты тоже не хочешь, ещё не поздно всё исправить.
Мне кажется, меня сейчас вырвет. В горле встал тугой комок.
— Предлагаешь мне сделать аборт?
— Да. Если надо, я денег дам на хорошую клинику.
Тяжело вздохнула. Взглянула в глаза мужчине, в котором заключался почти весь мой мир. Всего каких-то пять минут назад. А теперь от этого мира остались лишь ранящие осколки. А еще я особенно ярко ощущаю запах его любимых духов.
— Если ты когда-нибудь захочешь вернуться — знай. Я никогда не приму тебя обратно.
В ту минуту я дала себе обещание, что...