Витька сидел на трапеции прямо над занавесом и смотрел на сцену. Хоровод из слоников пел веселую песенку. Сидел в темноте, свесив ноги, невидимый для остальных, жевал бутерброд, выданный театральной буфетчицей, и запивал молоком.
Он видел этих слоников уже 4 год. Сам он был в костюме волка, видимо из-за своего высокого роста. Волк - второстепенная роль в детском спектакле, на большее он и не претендовал, и в театральных представлениях участвовал только под Новый Год.
А сейчас смотрел сверху на завораживающую картину подготовки. Бегали ассистенты, орал режиссер, осветитель поправлял свет, а на сцене одни «животные» меняли других, периодически появлялся Дед Мороз.
- Это ты тот страшный волк, который в поросятах знает толк?
Витька вздрогнул от неожиданности и повернул голову. Трапеция шаталась, а по ней шла, улыбаясь, какая-то девушка в костюме оленя. Он видел ее впервые.
- Ну что, серый, можно к тебе?
- Ну д-да, давай, - Витька смущенно даже подвинулся, несмотря на то, что трапеция была длиной метров 10.
- И что ты тут? Смотришь как твои поросята бегают? - засмеялся «олень», у нее в руках был такой же бутерброд, как у него.
- Да нет, почему, перерыв, вот и решил немного перекусить.
- А сюда-то что забрался?
Столько вопросов от незнакомого человека переварить было тяжело.
- А тебе-то что? - привычно огрызнулся Витька.
- Спокойно, серый, - улыбнулась собеседница. - Я раньше в другом спектакле играла, там по вторникам репетиции. Так вот, всегда тоже здесь обедала.
- Получается родственные души? - смягчился Витька.
- Ну типа того, да.
- Мне тут как-то спокойней, не мешает никто, по крайней мере не мешал, — он посмотрел на нее, - и все видно сразу, интересно.
- Настя, Настя, меня зовут, - откусывая бутер, произнесла она.
- Виктор.
- Будем знакомы, Виктор Серый, надеюсь не съешь, - залилась она смехом и протянула копыто своего костюма.
Витька улыбнулся и пожал копыто своей «лапой».
Внизу заорал режиссер, елочки сбились в танце.
- Суровый он, - серьезно спросила Настя.
- Ага.
- Первый раз здесь играешь?
- Четвертый уже.
- И как — деньжат срубить или для души?
Витька задумался:
- Даже не знаю, что из этого мне подойдет.
- Ну большинство из-за денег, - подсказала она.
Он поморщился.
- Ну какая-то прибавка будет к Новому Году, но я все же из-за другого здесь.
- Все таки душа? Несостоявшийся актер? В театральное не поступил, жизнь дала трещину, но мечта осталась?
- Да, нет, подожди ты! - привыкшему к неторопливости Витьке сложно было поспевать за темпераментной Настей. - Просто так вышло. Деньжат заработать.
- Деньжат? И на что потратишь? - не унималась Настя. - Пропьешь?
Витька даже оторопел:
- Вообще то я..
- Тогда колись, серый, я после актерского телевизоры продавала, ложь за версту чую.
Витька вздохнул и посмотрел на нее.
- Да из-за сына.
- Здесь? Играет что ли? Вместе с ним?
- Если бы.. я в разводе давно, не видел его года четыре. Жена запретила после суда. Вот хожу на детские утренники да спектакли, вдруг увижу его.
- Серьезно у тебя, - закачала головой Настя.
- М-да, видишь как.. А ты из-за чего? Актриса, которая продавала телевизоры.
Настю не задел его упрек.
- А у меня все просто, раньше в другом городе жила, там актерское и заканчивала, а по выпуску в театре служила. Только один чудак руки распускал, я его и отшила. Оказалась, у этого чудака мама в театре не последний человек. В общем посмотрела на этот гнилой мирок, и послала всех куда подальше.
Сюда переехала. Первое время вообще не хотелось даже вспоминать об этом. Стала продажами заниматься. Вроде затянуло. На работе как-то конкурс устроили, там представление сделать надо было.
Я вот и сделала. А потом поняла — ну кого я обманываю? Ведь с детства о театре мечтала. Вот и начала в таких представлениях участвовать. Уже лишь бы где. Можно назвать это профессиональный голод.
- Надеюсь, с оленем получается справиться? - Витька развеселился, давно так не разговаривал по душам.
Настя загадочно улыбнулась.
- Тусовка, мой друг, в нее нужно попасть, закрепиться, примелькаться. А потом неважно какая роль когда играешь, важно не быть оленем когда не играешь.
«Не быть оленем когда не играешь, - повторил про себя Витька. - Хорошо сказано».
Роль у Витьки была несложная, можно сказать как раз под него. В нужный момент на сцену выезжала декорацию в виде пирамидки. На ступеньках пирамиды стоял Витька в окружении поросят, на ступеньке ниже гномики.
Играла музыка, все танцевали. Их танец сопровождал выход Деда Мороза, который бегал от одной группы к другой, ища Снегурочку. Но в этот раз что-то пошло не так. Дед Мороз довольно слабо бегал, часто останавливался, опирался на посох.
В итоге наступил на свою шубу, запнулся и упал. Продолжала играть музыка, а Мороз все не встал. Наконец заорал режиссер, все стихло. Вся труппа столпилась вокруг Деда. Он не шевелился.
- Да что там?! - нетерпеливо заорал режиссер с первого ряда. Его большой живот и оставшиеся только по бокам головы волосы говорили, что его работа нервная, а стильный пиджак и круглые очки в дорогой оправе — что она хорошо оплачивается.
- Непонятно, - ответил доктор Айболит.
- Да он пьян! - негромко предположил Карлсон.
В подтверждении его версии Дед Мороз оглушительно захрапел.
- Действительно пьян, - подтвердил Старик Хоттабыч.
- Ну и кто? Кто привел этого урода? - заверещал режиссер. Он взял большую указку, которой обычно указывал на актеров, как дирижер, и неистово стал лупить по столу. - Кто дал ему напиться?
Все молча смотрели на него, только храп, лежащего на полу, прерывал напряженную ситуацию.
- Так понятно. Эй, вы! Отберите реквизит. И выведите его немедленно!
Два ассистента бросились к телу, однако было непросто его поднять, и только с помощью барона Мюнхгаузена удалось это сделать.
- Итак, - продолжил режиссер, обратился он к труппе - кто из вас хочет быть новый Дедом Морозом?
Очки поблескивали, взгляд переводился с одного актера на другого.
- Ну? Быстрее! Ты? - палец указал на Незнайку, Незнайка закачал головой и опустил взгляд.
- Ты? - Крокодил Гена также отказался.
- Нет, ну это кошмар какой! До премьеры спектакля осталось неделя, а у нас нет Деда Мороза! Еще раз спрашиваю!
Пальцы его беспорядочно стукали по столу в ожидании.
- Так, хватит! Значит, понятно. Дедом Морозом будешь.. - он поднял указку, выбирая, - ты!
Указка остановилась на Сером Волке.
«Слава богу не я», - подумал Витька и сочувственно посмотрел на Кота в сапогах - что ж, дружище, режиссер есть режиссер. Но Кот сделал шаг сторону, и Витька понял, что указка смотрела прямо на него.
- Нет, подождите, вы что..! Я же..! - вдруг запротестовал он, но режиссер уже развернулся и шел к своему столу. «Ах, ты старая калоша», - подумал Витька. Посмотрел вокруг, увидел улыбающуюся Настю, та подняла большой палец вверх — круто!
С одной стороны, ему льстило «повышение», но он совершенно не понимал, как сможет это сделать. Он работал кладовщиком в магазине, в театральное направление никогда не тянуло, если бы не жизненная ситуация, мир бы никогда и не узнал бы Витьку Серого Волка.
Неожиданно дверь в зал распахнулась, вошли четверо мужчин, они осмотрелись и уверенно пошли к сцене. Проходя мимо кресел, было заметно как они слегка покачивались.
- Вы кто такие? - затрубил режиссер, - у нас репетиция! Вон отсюда!
Тот, кто шел впереди подошел к режиссеру и с размаху влепил ему пощечину.
С одной стороны, на сцене даже заулыбались, наступило облегчение, от того, что хотя бы кто-то реализовал их общее тайное желание. Но вот дальше увиденное перестало восприниматься с улыбкой.
- Ты, значит, режиссер Гаврилов? - спросил влепивший пощечину.
- Я.., - еле живой от страха, держась за щеку, ответил режиссер.
- Значит, это ты лез под юбку к моей Наташке, когда я был в командировке?
- Наташке? - ошарашено повторил Гаврилов.
- Наташке Беловой.
- Беловой? - режиссер облизал сухие губы, явно туго соображая от неожиданности. В него пришелся удар кулаком.
- Так ты, значит, решил, что чужих жен можно трогать? - обманутый муж был разгорячен не только ненавистью, но и алкоголем, нанося удары снова и снова.
- Я не понимаю, - еле отвечал режиссер, закрываясь руками. Видя что соперник, не представляет никакой опасности, дружки обманутого мужа присоединились.
Витька смотрел как и все - со сцены. Ему тоже понравилось, как муж разбирался с обидчиком. Справедливо. Режиссер не вызывал у него симпатии и ранее. Только и делал, что орал, даже бывало и на него. И последнее назначение тоже вызывало смутные ощущения. Но дело было в другом.
Понравилось из-за того, что когда-то сам Витька испытал подобное, когда ушла жена. Тогда он был экспедитором, постоянно в разъездах, зарабатывал на жизнь семье. А тут узнал, что у жены другой. Пошел разбираться.
На улице их и встретил, сгоряча схватил жену за руку, а любовник его оттолкнул. Витька в ответ ударил. Но тут же остановился, потому что сын заплакал. А жена с любовником написали заявление на побои. Суд развел в пользу жены, и запретил даже приближаться к сыну.
Возмездия не получилось, а сцена с режиссером определенно напомнило его самого. Здесь хотя бы поквитались. Только тогда Витька был один, а здесь четверо. На одного. Да и что мог этот один, театральный червь в возрасте, не видящий ничего, кроме сцены и спектаклей, уже лет 30. Нет, один на один пусть. Когда второй лезет это уже плохо. А когда четверо. Нет, ребята, так не годится..
С воплем разъяренного быка Серый Волк бросился со сцены на обидчиков режиссера. Одним прыжком сбил с ног одного, второго ударил с ноги в живот, третьему - по лицу кулаком, а вот следующий удар принял уже сам. Перевалившись через кресло, на Витьку набросились четверо. Но он сумел встать и разбросать их. Только костюм постоянно мешал, в нем стало жарко, движения сковывались. Он упал, а распоясавшаяся четверка обхаживала его ногами. Костюм теперь помогал, смягчал удары, но подняться уже было невозможно.
В этот момент одумалась труппа и с криком «Наших бьют!» первым на помощь кинулся Колобок. За ним посыпались все остальные - и Винни-Пух, и Чебурашка, и Кай с Гердой, и Хоттабыч, и Кот в сапогах, и поросята и все, все, все. Они хватали обидчиков лапами, ветками, копытами и вообще всем, что было у них на костюмах. Всем было обидно не столько за режиссера, сколько за оскорбление самого места, которое было выбрано для разборок.
На шум прибежала охрана, разняла дерущихся и вывела незнакомцев из зала.
Тяжело дыша, Витька сидел на кресле возле сцены, для него уже все закончилось. Настя сидела рядом и держала ему лед, под его глазом красовался огромный фингал.
- Нет, а все таки ты молодец, Серый, не растерялся.
- Хватит тебе, улыбаться же больно.
- Нет, ну смотри, это же на целый сценарий тянет — жена изменяет мужу, муж наказывает любовника, а любовника спасает Серый Волк!
- Настька! - взмолился Витька, он смеялся и каждый смех болью отдавался на его лице.
- Нет, все таки интересно, а на фига ты на них полез?
- Как это на фига? Несправедливо ведь как-то. К тому же режиссер. Один, а их сколько. Да и не годится он для таких разборок, это ж тоже понимать надо.
- М-да, остались бы так дети без спектакля.
К ним подошел режиссер, ситуация его изменила, теперь он не орал, а говорил, даже как-то с уважением:
- Спасибо, - и протянул руку, Витька пожал.
- Самое смешное, - обратился режиссер к ним двоим, - в театре двое Гавриловых.
Они втроем переглянулись и одновременно рассмеялись.
Витька отказался от роли, но режиссер настоял, чтобы играл именно он. А маленький казус с лицом решили прикрыть солнцезащитными очками. Гаврилов дал их из своей коллекции, на что Дед Мороз получился стильным, чем-то похожим на рекламного из телевизора.
Публика смеялась, о спектакле начали говорить, а 31 декабря и вовсе собрали самую большую кассу. Витька вжился в новое амплуа, даже стал чувствовать как-то уверенней.
Когда пробили куранты, он загадал - работать в театре. Определенно, его захватывало. Он улыбнулся Насте, впервые за долгие годы встречал Новый Год не один.