Он работал в одном из московских джаз-клубов. Его день начинался со стакана воды и утренней пробежки - но, пока другие выбирали энергичную музыку “для спорта”, он бегал под “Времена года” Вивальди. Заложник своего инструмента, преданный поклонник классики - музыкант Вячеслав Молчанов.
— Вы застали меня врасплох, — Вячеслав достал тряпочку из-за пазухи и легким движением руки смахнул пыль с крышки пианино, — когда мой инструмент не протерт, мне кажется, что от меня дурно пахнет.
Вячеслав Молчанов был своеобразной личностью — на встречу согласился после нескольких электронных писем: только одно из них было подписано правильно, так как подобает шаблонам e-mail рассылок. Его строгость сочеталась с официальным стилем в одежде — рубашка неприлично белая, галстук ровный, а костюм сидел как влитой и не подавал признаков носки.
— Я не любитель кофе, — Вячеслав взглянул на бумажный стаканчик, который держал его коллега, — мне по душе Чайковский.
Вячеслав, не дожидаясь реакции на каламбур, впервые за вечер улыбнулся. Зажато, но искренне, словно эта улыбка скрывала ту сторону характера, которую ему хотелось скрыть.
— Вижу, вы поражены моей улыбкой, — его лицо вновь приняло строгость и спокойствие, нога опустилась на педаль, а пальцы прикоснулись к пюпитру: нотная тетрадь сдвинулась влево, — не стоит улыбаться часто, иначе вас могут принять за шута.
— Все мы своего рода шуты.
Пальцы Вячеслава задержались на диезе. Спина выпрямилась, и теперь он напоминал строго преподавателя по сольфеджио. Перед встречей Молчанов не обмолвился ни одним фактом из своей биографии. Он предпочитал рассуждать о своей жизни через призму произведений, которые ему приходилось играть ранее.
— Человека определяет музыка, которую он слушает, — Вячеслав разминал пальцы в простых музыкальных упражнениях, к инструменту прикоснуться не дал, — каким произведением я мог бы быть по вашему мнению?
— Nisi Dominus, Антонио Вивальди.
Вячеслав сыграл небольшую партию из произведения. Вполголоса, почти шепотом рассказывал о дедушке, единственном оставшемся человеке в его жизни. Воспоминаниям предавался неохотно, так как обществу предпочитал работу.
— Клавиши — мои друзья, пианино — моя супруга. Я принадлежу инструменту, но не себе, — Вячеслав прервался, задумавшись, положил руки на колени, — меня воспитали для искусства, пока я играю, во мне течет жизненная энергия.
Вячеслав учился музыке в небольшом городе на юге страны. Был с детства приучен к дисциплине, изучал историю и знал, с какой деятельностью хочет связать свою жизнь. Так и вышло — Вячеслав, пианино, еженедельные выступления в столичных консерваториях и джаз-клуб, публика в котором была особенно приветлива к творчеству молодого композитора.
— Из всех композиторов вам бы подошел Сергей Рахманинов — Vocalise, Op. 34, — Вячеслав улыбнулся во второй раз, закрывая инструмент крышкой, только до вечера, — людям пора научиться писать электронные письма, знаете, очень полезный навык в нынешнее время.