Посёлок, где у нас дача, достаточно большой, поэтому у нас там много соседей и знакомых. Мы знаем, конечно, далеко не всех, но многих знаем. На участке выше нашего, например, живёт дяденька, которого мы прозвали Тяфкалкиным. И недаром. Когда мы с Максимкой ещё были маленькие, у него была мелкая вредная собачонка, которая очень любила забегать на наш участок и гавкать. Мы припомнили ей эту обиду и за это прозвали её Тяфкалкой.
Сейчас этот дяденька уже старичок, а тяфкалок у него сменились уже многие поколения. Последнюю, как Максимка разузнал, зовут Мария (что, по-моему, является наименее подходящим для собаки именем). Она по традиции своих предков тоже очень любит к нам забегать. Но мы с Максимкой, как истинные граждане нашего участка, слыша визгливый лай тяфкалки, покушающейся на наш участок, в какой бы точке двора не находились, бежим исполнять наш государственный долг – охранять внешние границы нашей маленькой страны от злобных завоевателей. Чаще всего враг при виде нас трусливо убегает на свой участок. Ну а когда он забывает свою благоразумность где-то по дороге к нам и не убегает от одного нашего взгляда, приходится переходить в наступление и кидаться в него тухлыми яблоками. Мы с Максимкой – те ещё меткие стрелки, но собака, к счастью, не дожидается, пока в неё попадут, и уходит в неприятельское логово морально восстанавливаться.
На участке ниже нас раньше жил другой старичок, которого звали дядя Юра. У него была огромная собака по кличке Мухтар. У Мухтара была просто королевская будка, занимающая размеры чуть ли не в два раза больше нашего детского домика. О дяде Юре мы с Максимкой знали только то, что зимой он выходил на улицу голый (мы сами как-то раз это увидели и ужаснулись, до чего же ему, наверное, было холодно), и что он, пока мы уезжали в город, подъедал наши груши. Каждый раз, когда мы рисовали мелками на крыше папиного гаража, и сосед выходил на балкон (тогда мы с ним как раз оказывались на одном уровне по высоте), мы с ним здоровались, и иногда несколько раз в день. Потом его положили в больницу, и он так оттуда не вернулся. Его дом пустует уже три года, и никто не хочет его покупать. Правда, от новых соседей мы бы не отказались, веселей, всё-таки, когда кто-то живёт рядом (а самое приятное – это следить за ними с нашей верхней террасы и подслушивать через щели в заборе, но только об этом – никому).
Одним солнечным июньским утром мы с мамой и Максимкой сидели на террасе и болтали, как вдруг услышали звук машины, подъезжающей к нижнему участку, как раз туда, где был пустующий дом. Мы очень удивились. Неужели всё-таки нашлись покупатели? Мы быстро вскарабкиваемся на верхнюю террасу, откуда прекрасно видна передняя часть того участка, к тому же огромная ель, растущая там, загораживает весь вид на нашу террасу, поэтому нас не видно, ложимся на пол, чтобы нас не заметили, и подсматриваем (я знаю, конечно, что подсматривать нехорошо, но мы такие любопытные, что просто не можем удержаться). Там ходят трое людей: двое, наверное, покупатели, а третий показывает участок. Они о чём-то разговаривают. Их слов практически не слышно, но мы перемигиваемся – похоже, нашлись желающие на этот участок!
Мы слезаем с верхней террасы и начинаем обсуждать, что там происходит.
– Наверное, кто-то всё-таки собрался купить тот двор, – говорит Максимка.
– Не знаю, он же может им и не понравиться, – предполагает мама.
– Но если они всё-таки купят, то это будет хорошо, а то этот дом три года стоял такой пустой, и так грустно смотрел своими окнами, его становилось очень жалко, – говорю я.
– Да, а так и нам будет веселее, – соглашается Максимка.
– Было бы ещё хорошо, если бы у них был ребёнок нашего возраста, – высказываю я свои мысли.
– Ну, это прям очень маленький шанс, что нам так повезёт, – подмечает брат. – У них может вообще не быть детей.
– Тоже верно, – соглашаюсь я.
– Ну ладно, мы всё узнаем в своё время, – говорит мама. Тут мы видим, как за воротами идёт какой-то человек и подходит к нашим воротам.
– Здравствуйте! – говорит мама и подходит к нему.
– Здравствуйте, как поживаете? – спрашивает человек. Наверное, это родственник дяди Юры, он как раз и показывал участок.
– Да мы ничего, – говорит мама, – а у вас кто-то собрался покупать дом?
– Да, вот нашлись муж с женой, у них ещё есть ребёнок.
Мы с Максимкой всё слушаем и тут особенно навостряем уши.
– Ух ты, а сколько лет ребёнку? – спрашивает мама.
– Ему восемь лет, – говорит человек, – а вашим сколько? Они, наверное, подружатся.
– Ой, да нет, мои уже большие, – говорит мама, – сыну десять, а дочери одиннадцать.
– Ну, не такая уж и большая разница, – стоит на своём человек. – Вот, может, купят, а то дом давно уже стоит, хотелось бы, чтобы кто-нибудь купил. А то мы живём за Волгой, нам далеко сюда каждый раз к покупателям ездить.
– Да, это вам далеко, – соглашается мама. Они ещё долго разговаривают, а мы с Максимкой немного разочарованы. Восемь лет – это, мне кажется, правда, совсем малышня. Они ещё даже умножать и делить не умеют. Куда уж им.
– Ну а вдруг с ним всё-таки будет интересно, – предполагаю я.
– Ну, это мы узнаем, если они вообще купят, – говорит Максимка. – Но мне кажется, что восемь лет – это правда малыши.
Вот так мы узнаём, что у нас, возможно, скоро будут соседи. Скоро мама кончает разговаривать, и мы все вместе идём в беседку. Это для нас, конечно, новости.
Через несколько дней мы снова слышим на участке голоса, мы с Максимкой снова забираемся на верхнюю террасу и всеми силами пытаемся увеличить наши уши в размерах. Там снова те же самые люди, и, похоже, они хотят купить дом! Мы с Максимкой даём друг другу «пять» и слушаем дальше. Человек, который продаёт, что-то им говорит, и покупатели начинают выносить свои вещи из машины и затаскивать их в дом.
– Ура, так значит, они купили! – радуемся мы и, чуть было не выдав своего укрытия, бежим с новостями к маме. Она тоже очень удивляется.
– Они даже вещи уже привезли, – вставляет Максимка. – Мы видели, как они их разгружали.
Мы все втроём очень рады – наконец-то у нас будут соседи.
Хаха, рано мы радовались.
Вместо того чтобы тихо и мирно провести этот вечер, соседи закатывают праздник. Мы с Максимкой лежим на террасе и смотрим к ним вниз, а у них там просто кишмя кишит народ. Шишке с ёлки негде упасть. Похоже, они всю родню туда позвали. Все их поздравляют и что-то дарят. А шум вообще невыносимый стоит. Они ещё зачем-то музыку на всю катушку включили, так что мы друг друга не можем услышать. А потом они ещё стол прям на улицу поставили и все туда уселись, и все кричат «С новосельем!». Нам с Максимкой скоро надоедает на них смотреть, и уши свои жалко, поэтому мы уходим в другую часть двора. Правда это ничем не помогает. Там их слышно ничуть не меньше.
– Ладно, вряд ли они будут сильно долго там сидеть, – говорю я.
– Я думаю, что их гости боятся темноты, как наши, и как только начнёт смеркаться, поедут домой, – предполагает Максимка.
– Да, если учесть, во сколько смеркается в середине июня, – говорю я. – Но, может, они по старой памяти подумают, что смеркается рано.
– Вряд ли, – безнадёжно говорит Максимка.
Когда темнеет, спать нам ничуть не лучше, потому что они веселятся всю ночь. Наутро они наконец-то разъезжаются.
– Уф, ну наконец-то поживём тихо и спокойно, – говорит мама, когда шум прекращается.
– Да они вообще спать не давали! – подтверждаю я.
– Всю ночь орали, – раздражается папа.
– А я сразу уснул, – неожиданно говорит Максимка. Везунчик.
Но мы рано радуемся. На следующий день у них ещё одна вечеринка.
– Да что ж это такое! – возмущаемся мы. – Опять не будем спать всю ночь!
– Я буду, – твёрдо говорит Максимка.
– Тебе везёт, что ты можешь уснуть в такой шум, – говорю я ему.
Тут наши ожидания оправдываются: шум стоит такой, что не слышно абсолютно ничего.
– То-то мы радовались новым соседям, – говорит Максимка.
Через неделю их вечеринки наконец-то прекращаются, и мы начинаем по-настоящему ценить тишину и покой.