Май – пора велосипедов. На улице и не жарко, и не холодно, отличная погода для прогулок. Тем более, у нас тут отличная местность для таких занятий. Поэтому, когда мы собираемся в город, мама просит нас, чтобы мы напомнили ей о том, что нужно будет заехать к дедушке в гараж и забрать оттуда наши велосипеды. Правда, машина у нас маленькая, все сразу не уместятся, и на дачу придется везти сначала порцию велосипедов, а потом порцию нас с Максимкой.
– А давайте мы с Мариной поедем на дачу на велосипедах! – предлагает Максимка. – Как раз не придётся два раза ездить туда и обратно, и машина будет свободнее.
«Нет, только не это!» – хочу сказать я. Я не люблю ездить на велосипеде. Вдобавок, у моего так трудно крутятся педали, особенно, когда едешь в горку… А с горки спускаться ещё страшнее: едешь и боишься, только бы тормоза не отказали. Если бы мне ещё дали выбор, что можно было бы поехать на Максимкином, я бы, может, и поехала (и то навряд ли), а так вообще не вариант. (Хотя, наверное, дело не в велосипеде, а во мне, и проблема не в том, что у него не крутятся педали, а просто я не хочу никуда ехать.) Я не хочу, конечно, чтобы родители два раза ездили туда и обратно, но на велосипеде… нет, я точно не способна. Теперь, когда вы услышали мои грустные мысли, вы, наверное, меня поймёте.
– Давайте лучше на машине! – умоляюще говорю я.
– Марин, конечно мы поедем на машине, – уверенно говорит мама. – Разве мы вас отпустим одних на велосипедах?
– Но мы же знаем дорогу! – взмаливается Максимка.
– Максимка, давай, если тебе хочется, ты поедешь один, – не выдерживаю я. – Я не доеду.
– Ну и не едь, – отвечает Максимка. – Я, по крайней мере, не доставлю родителям забот, чтобы возвращаться обратно много раз.
Я чувствую себя задетой. Это, конечно, Максимкин любимый способ добиваться от меня того, чего ему надо – вынудить меня чувствовать себя виноватой. Но я на этот раз не поведусь. Пускай едет, если так хочет. Мне всё равно.
– Максимка, ты тоже едешь на машине, – разрушает все его надежды мама.
– Ну мам! – умоляет Максимка. – Вам же придётся два раза ездить!
– Не придётся, – объясняет мама, – мы прикрепим велосипеды на рейлинги и управимся в один раз.
– Об этом я, кстати, не подумала, – говорю я.
– Да ты даже и не пыталась, – снова наезжает Максимка.
– Я как раз думала! – кричу я. – Думаешь, легко ездить на таком велосипеде, как у меня? Можем попробовать, посмотрим, что ты скажешь!
– Да я на твоём велосипеде сто раз катался, и ничего! – говорит в ответ Максимка. – Это у тебя ноги какие-то ватные, раз ты на нём ездить не можешь!
– Всё, успокойтесь, – пытается разъединить нас мама. – Всё, проблему мы уже решили, чего ссоритесь?
Ну, наверное, вы увидели, какая я спорщица, поэтому наверняка поймёте, почему мне хоть раз хотелось бы выиграть в споре с Максимкой.
Мы, конечно, и правда ссоримся из-за одних пустяков. Прям вылитые дедушка Юра и бабушка Люся. Они тоже друг с другом ругаются из-за всяких мелочей (правда, в их спорах выигрывает бабушка, а в наших – Максимка). Но всё равно очень жалко, что я не умею спорить. Это умение в жизни пригодится, а я никогда не выигрываю в спорах.
Мы с Максимкой, надутые и обиженные друг на друга, идём в машину. С чего это я должна сдаваться в спорах? Всю жизнь он меня выигрывал, так не могу я уже в конце концов хотя бы один раз выиграть его? Да ещё и никто не даёт поспорить, все нас разъединяют. Ладно, когда-нибудь я всё-таки пойму, как это делается.
Мы едем на дачу с велосипедами наверху. Наверно, наша машина выглядит очень примечательно. Когда мы доезжаем, я уже не сержусь на Максимку. Действительно, чего на него обижаться, толку от этого всё равно нет.
На следующий же день мы сразу решаем устроить на них поездку.
– А куда мы поедем? По двору, что ли, гонять будем? – шутливо спрашиваю я.
– По двору будет весело, – замечает Максимка. – Настоящая гонка, да ещё и с препятствиями.
– Нет уж, давайте по двору не будем, – смеётся мама. – Если куда-нибудь врежемся, от нас не только рожек, и ножек не останется. Давайте поедем по дороге, где ездят машины, там точно препятствий не будет.
– Да, вот уж там не будет точно! – в свою очередь смеётся Максимка. – Вот если в нас врежется машина, то тогда от нас точно ни ножек, ни рожек не останется. А если врезаться в иву – то это ещё не факт.
– Если ты поедешь навстречу машине, то она тебя увидит и свернёт, – опровергает мама, – а ива, даже если увидит, отодвинуться не успеет.
Максимкин запас идей оказывается окончательно истощён, и он не может придумать новые доказательства для продвижения плана по езде во дворе. Так что решение остаётся одно.
Мы решаем ехать по машинной дороге вверх.
Поэтому достаём свои велосипеды из-под нового дома, куда мы их вчера примостили, и вывозим их за ворота. Сегодня я уже не беспокоюсь о нашей езде. «Вот возьму – и проеду», – убеждаю я себя. – «Обязательно дальше всех проеду».
Хе-хе, как же я была неправа.
Как только мы садимся на велосипеды и начинаем крутить педали, я сразу понимаю безнадёжность моей идеи. Педали не то чтобы крутятся плохо, а не крутятся вообще! Я не представляю, как я смогла проехать первые пять метров. Велосипед то заворачивает совсем не туда, куда я его направляю, то так и норовит съехать вниз в овраг, который, к моей величайшей досаде, тянется вдоль всей шестикилометровой дороги, ведущей из нашего посёлка к дороге в город. Не думайте, что я когда-либо проехала на велосипеде до конца этой дороги, но, к моей величайшей досаде, моя память помнила этот овраг, докуда он длится и какой он формы на каждом своём участке. Увы, сейчас я бы лучше этого не помнила и ехала с надеждой что когда-нибудь он кончится и не будет риска съехать в траву. Я не знаю, как я не врезалась в машину, которая прошла в опасном миллиметре от велосипеда, который как назло именно в тот момент захотел свернуть именно в ту сторону. У меня такое чувство, что велосипед просто не любит, когда я на нём езжу, и пытается подстроить всякие неудачи. Он достался мне по наследству от Вовы, и, наверное, хочет, чтобы на нём поездил старый хозяин. Тут мне в голову внезапно приходит слово «velocity», то, что значит «скорость» в математике (поэтому её и сокращают как v). Со злости я в мыслях обещаю велосипеду: «Ну всё, раз ты так, я теперь буду называть тебя Велосити. Надоел ты мне уже». И тут велосипед с размаху сворачивает прямо на середину дороги. «Ага, ну что, такое название не нравится?» – почему-то злорадствую я и поворачиваю его обратно. Велосипед почему-то поддаётся и едет туда, куда мне нужно! Вот это да, так значит, название на него работает! Ну всё, велосипед, теперь не будешь ослушиваться?
Мы едем дальше по этой дороге, которая местами залита новым асфальтом, а местами такая дырявая, что в одну дырку целая машина может провалиться. Как и большинство людей, в данном случае я предпочитаю данный материал в хорошем и новом состоянии. Тем более, я знаю, что мой велосипед однозначно предпочитает плохой асфальт, судя по тому, как он любит прокатиться по всем дыркам, что есть на дороге. Поэтому я всегда выдыхаю с облегчением, когда после поворота чувствую под колёсами (не моими, велосипеда) чистый, новый и блестящий асфальт (это, конечно, гипербола, но именно так его хочется описать).
Мы едем, едем и едем, а лес вокруг нас всё тянется, тянется и тянется, и ни конца, ни края у него не видно. Пока мы с мамой еле-еле тарахтим на своих велосипедах, Максимка наворачивает уже десятый круг вокруг нас (мама тоже едет медленно, потому что взяла папин старый велосипед, который лежал в нашем сарае, судя по внешнему виду, ещё с советских времён, но у мамы больше выбора нет, новых велосипеда только два).
– Ну что вы так медленно? – жалуется Максимка, уже в пятнадцатый раз проезжая мимо нас.
– Ну так ты едь дальше, нас не жди, – предлагает ему мама, – а как до конца дороги доедешь, сворачивай обратно.
– Вот именно, Максимка, – вставляю я, – а если не хочешь слишком быстро ездить, мы с тобой можем поменяться велосипедами. Тогда уж точно тебе не придётся далеко уезжать.
Но Максимка всё же предпочитает остаться на своём верном друге, и мы с мамой продолжаем пыхтеть дальше. Раз в несколько минут мы делаем остановки и передыхаем.
Через час-два (по ощущениям пять-шесть) лес рядом с дорогой наконец редеет, а вскоре и вовсе сходит на нет. Вокруг дороги открываются далёкие поля, в большинстве кишащие огромными лужами, в которые страшно подумать, что будет, если провалишься. Вдоль дороги растут всякие кусты, ёлки и берёзки. Мы с Максимкой чуть ли не с рождения знаем эти поля и все завороты дороги, но такой прекрасной и ободряющей эта дорога не казалась нам никогда (ну, а может, только мне). Сразу же на нас падают тёплые лучики солнца.
– Эх, по жаре нам весело будет ехать, – вздыхает мама.
– Мы можем повернуть обратно и поехать домой, – благоразумно замечаю я.
– Ну нет, – отказывается Максимка, – давайте дальше поедем!
– Давайте сделаем так: чтобы было компромиссное решение, доедем вон до того куста, а потом поедем обратно, – предлагает мама.
Мы с Максимкой заинтригованы странным словом.
– А что значит «компромиссное»? – спрашивает Максимка.
– Это значит, так, чтобы всех устраивало, – объясняет нам мама. Мы очень удивляемся, правда, какое-то странное слово.
Мы едем дальше, а когда доезжаем до куста, мои ноги уже просто не могут и отказывают. Мы делаем небольшой «привал». Когда мои ноги немного отходят, мы садимся и едем обратно. Конечно, становится обидно, когда мы снова заезжаем в этот лес, из которого так долго и мучительно выбирались. Когда горка становится уже под уклоном больше 10º, я не могу больше смотреть вниз, также как и ехать. Ужасные мысли, что вдруг я не смогу остановиться, и меня понесёт прямо к Волге, никак не дают мне покоя, я слезаю с велосипеда и всеми силами стараюсь заставить его ехать по прямой.
Бедный мой Велосити! Только через несколько лет я осознала, как он со мной намучился, и как уж точно я ему надоела. Надеюсь, следующий его хозяин будет относиться к нему намного лучше, чем это делала я.
Когда мы наконец доезжаем до дома, я с облегчением сажусь на террасу и обещаю себе, что сегодня с этого места я больше не сдвинусь и никуда не пойду. И никто меня с этого места не отклеит.