До четырнадцати лет большую часть своего времени я посвящал гимнастическим упражнениям. Это было частью моей терапии или очередной родительской хитростью убедивших меня, что это подготовит меня к жизненным испытаниям. На прочие науки и умения я не тратил время, часто обнаруживая врожденное знание учебного курса. Зато я мог выполнить несколько сальто вперед и назад, с твистами в группировке, чередуя фляки и бланши, и многократно проделывал это на ежедневных тренировках.
Я кувыркался со смехом, моя резвость и ловкость меня очень веселили.
На этом этапе моей жизни я этим по-настоящему упивался. Я замирал в высоком прыжке и хохотал от своей удали, в чем бы эта удаль не проявлялась: когда бил кому-нибудь во дворе с разворота ногой в челюсть или когда запрыгивал через окно в общежитие к ничего не подозревающим девчонкам из ветеринарного училища. Будущие инструкторы по иппотерапии и зоогиды слышали мой смех, но еще некоторое время не понимали, что происходит. И мое вероломство еще сильнее меня раззадоривало. Мои подростковые плотские забавы сыграли со мной злую шутку: ко мне слишком рано пришло предчувствие неизбежной трагедии, и за неделю до своего четырнадцатилетия я понял, что глупо и преждевременно растратил свою невинность и скоро мне предстоят занятия, полные самоотречения, изуверств и скрежета зубовного, после чего я незамедлительно дал обет безбрачия. В один момент я стал другим человеком, словно запустился скрытый пункт непостижимой программы.
Воспоминания детства всегда накрывали меня в разгар рабочего дня — на летучках или мозговых штурмах во всех разгромленных мной научных центрах. Илистые берега, осока, густой подлесок, заросшее водорослями русло реки. Это были единственные образы, которые сохранились в памяти как слепок глубоких переживаний той поры. Меня продолжали пронзать потоки жизненной силы, которые протекали через меня в тех местах. Весь этот ландшафт взывал ко мне, дабы подчиниться. Ничто так не кричало и не требовало трансформации, как забитые травой кусты, покрытые кочками поляны, затянутые паутиной молодые ветви. Я так возбуждался в эти моменты, что, по всей видимости, становился источником мощного радиоактивного излучения, тут же поражая всех муравьев и кузнечиков в пределах досягаемости. Только годам к семи я научился сдерживать излияния бешеных частиц.
https://ridero.ru/books/o_chyom_dumayut_medvedi/
https://www.litres.ru/vladimir-orlov-31477120/o-chem-dumaut-medvedi-roman/