Мне повезло-у меня было роскошное советское детство без интернета. Ради такого детства стоило родиться.
Я жил тогда в посёлке, и мы с друзьями проводили на улице почти всё время, свободное от уроков и домашних заданий. На площади перед школой зимой делали огромную снежную гору, с которой мы, не чувствуя мороза, катались часами. Какой мороз - нам было по-настоящему жарко, волосы на голове были мокрыми, и о морозе я вспоминал, только если мокрая внутри шапка слетала с головы, и, натягивая её обратно, я всей головой ощущал ледянящий холод. И ещё - когда снег набивался в рукава, обжигая запястья. Но это были пустяки, на которые никто не обращал внимания. На горке каждый вечер была куча-мала из мальчишек и девчонок, и иногда, потеряв счёт времени, мы с друзьями катались до тех пор, пока сердитые родители не приходили забирать нас домой.
В хоккей мы играли прямо на дороге, в переулке рядом с домом. Машин было мало, и нам они почти не мешали.
На коньках мы катались по всему посёлку, и это было гораздо интереснее, чем нарезать одинаковые круги в хоккейной коробке рядом со школой. До сих пор помню это ощущение, когда, развязав наконец обледенелые шнурки, стаскиваешь с себя коньки, на которых провёл несколько часов, и просто идёшь по деревянному полу.
Летом - игры в "войнушку" с вечными спорами о том, кому сегодня придётся быть "немцами", а вот на "наших" и "белых" делились без особых препирательств. И, конечно, пресловутые стройки, на которых мы чудом не свернули себе шеи.
Начитавшись Дюма и Купера, мы играли в мушкетёров и индейцев. Шпаги делались из кленовых веток, а защитную функцию эфеса выполняли капроновые крышки для банок. С таким эфесом можно было сражаться, не опасаясь, что прут противника больно попадёт по пальцам. О глазах мы тогда не беспокоились.
Чтобы стать настоящим индейцем, я пришил бахрому на спортивные штаны и куртку, а вопрос с обувью решил так - из новых теплых штанов, которым не суждено было дожить до зимы, я вырезал подошвы и верхнюю часть для мокасин, как было показано в книжке про индейцев. Меня и сейчас удивляет, что за превратившиеся в лохмотья штаны я не был наказан.
В школе на переменах мы носились как сумасшедшие. Сын говорит, что теперь нельзя -мало ли что может случиться..Девчонки играли в "резиночку", мальчишки гонялись друг за другом и за девчонками, засовывая льдинки им за шиворот, ну, если девочка действительно нравится..За косы у нас не дергали, почему-то....
Пионерские лагеря-тема отдельного разговора. Сколько черёмухи было съедено, сколько пескарей поймано на примитивную удочку в ледяной воде, в которой мы купались до посинения..
В 4 классе я победил в какой-то викторине и выиграл путёвку в пионерский лагерь "Орлёнок" на Черном море. Это была международная смена, и я впервые увидел море и иностранцев - французов, немцев, палестинцев и ещё очень и очень многих. Разумеется, в основном это были дети из Восточной Европы, а французы оказались там потому, что тогдашние французские социалисты поддерживали тесные контакты с СССР. В моё безоблачное советское детство впервые ворвались нелестные для нас сравнения - помню нашу команду в трико с вытянутыми коленками и соперников - детей из ГДР в спортивных костюмах, которых у нас не просто не было - мы таких и не видели. Наша команда тогда победила, но осадочек остался. Это был переход в следующую фазу детства-когда появились первые сомнения в том, что мы живём в "самой лучшей стране в мире".
Конечно, детство не бывает беззаботным - разве только в сознании очень забывчивых взрослых. Были и ссоры, и обиды, и первые расставания, когда из поселка я переехал в город. Я всегда буду помнить своих друзей тех лет, и со мной навсегда останется ощущение яркого, необыкновенного, огромного мира, в котором я только начинал жить.