Утро 31 декабря у Павла Степановича не задалось сразу. Проснувшись, он не мог найти старые валенки, а потом стал искать мешок с подарками. С него все и началось.
Свою седую бороду и курчавый парик Павел Степанович нашел быстро. Они были заботливо разложены на спинке кресла. Поодаль примостились красный колпак и халат. Рядом стоял утюг.
– Гладил, что ли? – спросил сам себя Степанович, почесывая затылок.
И тут что-то пушистое защекотало его ногу со звучным «р-р-р». Степанович от неожиданности чуть дуба не дал, ведь последние лет пять жил один. А сейчас в его квартире сидел кот. Настоящий. Толстый. Черный. С зелеными глазищами.
– Окстись! – зажмурился Степанович.
Потом открыл один глаз. Но кот все сидел рядом. Когда открыл второй, то вспомнил, что видел этого толстого в одной из квартир, где они со Снегуркой – бабой Любой с третьего этажа – детей поздравляли.
Нацепив на себя костюм Деда Мороза и схватив под мышку ошалевшего кота, Степанович рванул на третий этаж. Босиком. По пути чуть не сшиб пятилетнего Сашу из 64 квартиры. Тот, тыча в Степановича лыжной палкой, закричал с перепугу:
– Папа, Дед Молоз сосол с ума!
Под мышкой еще истошнее заорал кот.
– Чей? – закинул его Степанович в квартиру бабы Любы.
– Твой! Ты вчера его на мешок с валенками выменял. И на подарки, – очумело уставилась на Степановича Снегурка.
Тот опустился на пол. Точнее, на кота, рванувшего в подъезд.
Спустя десять минут по улице шагали двое. Снегурка и Дед Мороз в калошах на босу ногу и с развевающейся на ветру бородой, из-под которой мелькали зеленые глаза. Вернее, не шагали, а катились по ледяным улицам города, ибо коммунальщики опять забыли посыпать микрорайон песком. Но тот потихоньку сыпался из калош Деда Мороза, потому что он их с лета с антресолей не доставал. До нужного дома дошли нескоро: пару раз Дед приземлился на пятую точку, Снегурка всего раз и то потому, что шла за Морозом, а следовательно, по песку. В дверь звонили недолго. Открыли им сразу.
– О! Сказка приехала!
И тут же Дед Мороз со Снегуркой очутились в квартире. В окружении троих в черном.
– Принесли? – спросили трое из ларца, казалось, одинаковы с лица.
– Угу, – вымолвил Дед, пытаясь выпутать кота из бороды.
– А почему непотрошенный и живой? – округлились глаза у троих в черном при виде кота.
Дед опешил. Снегурка потеряла дар речи и схватилась за дверь, чтобы в случае чего бежать куда глаза глядят. Люди в черном крутили в руках орущего кота. Тоже черного.
– А вам мертвого надо? – сглотнув слюну, еле вымолвил Мороз.
– Так мы заказывали тушенного в сметане, – уже с подозрением глядя на кота, сказал один из троих и недоуменно добавил: – Кролика…
У Степановича от сердца отлегло.
– Квартира какая? – спросил он.
– Одиннадцатая, – ответили хором люди в черном.
– А мы в десятую шли! – осмелел Дед Мороз и, закинув на плечо кота, посоветовал: – Кроликов в наступающий год Кролика не едят. Закажите перепелку!
Уже через две минуты толстого кота радостно обнимал мальчишка лет пяти из десятой квартиры. А Дед Мороз неуклюже переминался в своих калошах. Оказалось, это он вчера произнес десятый тост за черных котов. Примерно тогда и был совершен обмен на мешок с валенками и подарками.
– Ну, выпьем за находку? – с горящими глазами предложил хозяин Деду Морозу.
Но Степанович аж побледнел.
– Э-э-э, нет! Вдруг у вас удав дома живет, еще чего доброго, опять махнемся не глядя, – надевая валенки, сказал Дед.
Уже на улице, больно ударившись об лед, Степанович произнес:
– Все, Люба, больше не пью.
Та, поднимаясь с тротуара и потирая больное плечо (песок-то из калош теперь не сыпался), рассмеялась:
– А больше и не надо. Валенки-то нашлись!