Не знаю как вы, но я уже побывал в этом году Дедом Морозом. Случайно так вышло. У нас, у тоскующих шатенов, теперь уже у седеющих, тоскующих шатенов бывает такое настроение, когда хочется пройти всю Москву от края до края, чтобы увидеть Кремль. Начинать надо на Савеловском. Ну и мы с товарищем начали.
Красота, снежинки кружатся. Машины гудят в пробках. Огоньки красненькие, жёлтенькие, новогодние гирлянды, народ колготится в предпраздничной суете, а у нас с собою было. Начали мы каким-то креплёным из бумажных стаканчиков. Удобно, кстати. Сейчас вся Москва Нью-Йорк голливудский косплеит, да-да не настоящий Нью-Йорк, а тот из фабрики грёз, там все кофе пьют и на голые щиколотки кроссовки носят поверх пальто.
Так что теперь кофеен этих в Москве на каждом углу, вся столица ими пропахла. Ну а там стаканы эти бумажные. Их можно и без кофе купить, и ходить с такими удобно – большие, вместительные. Ноль семь почти без остатка входит в два таких. Ну, вот и пошли мы с товарищем от Савёловского с этими стаканами в руках, идем, портвейн прихлёбываем, под кофеманов косплеим.
В итоге до Кремля не дошли. Не до того было. Заходили ещё два раза в разные лавочки, по пути стаканы брали и незаметно как-то на коньяк перешли. В итоге на Казанском расстались. Нет, я думаю, до Кремля бы мы дошли, с Сухаревки идти-то чего? Не сворачивая, да по прямой. Но там эта чебуречная, «Дружба» которая, вот в ней и на коньяк перешли под чебуреки. Отдали дань месту, городским легендам, дружбе опять-таки и свернули на Садовое. А по Садовому кольцу только кругами ходить.
Так и не дошли до звёзд на башнях. Сделали попытку свернуть, а тут эта Москва новогодняя, в блеске огней и в вихре метели, и вот на Казанском оказались. А там электричка, с расписанием не поспоришь, вот и пришлось расстаться. Сижу я, значит, никого не трогаю, снежинки за окном считаю. В ногах тепло, топят уже в пригородных, внутри тепло от коньяка, на душе тепло от Москвы.
А Москва очень романтическая в такую погоду, когда снежинки и ветерок, даже с вокзальных задворок глядючи. Опять же запах угольного дыма, словно ветер странствий, навевает мечтательность. Вокзал, одним словом. Место крушения надежд и место рождения этих самых надежд. Сижу, философствую сам с собой. В городской суете редко доводится поговорить с таким интересным собеседником.
И вот на какой-то станции, ещё из Москвы не выехали, две пташки залетели, с нормальной обувью на стройных ножках в джинсах, без голых щиколоток, заснеженные, щечки красные, варежки белые, хохочут, глазками стреляют и с бутылкой вина одной на двоих.
Плюхнулись эти две синички рядом со мной, тертым снегирём, и давай, словно обезьянки, эту бутылку в руках вертеть, смеясь и тут я понимаю, что как её открывать они не подумали, а видимо схватили перед электричкой побыстрее и побежали. Ну, вот тут я и вышел на сцену весь в белом, барабанная дробь в оркестре и всё такое.
По старинной привычке я всегда ношу с собой штопор. Был он у меня и в этот раз. Молча протянул руку к бутылке вина, ухватился в неё крепко, вытащил штопор и вонзился сверкающим лезвием штопора в тугую плоть пробки. С характерным звуком пробка вылетела и наконец-то вино смогло дышать. Перехватив удивлённые взгляды, понял, что разливать не во что, пошарился в сумке ещё и вытащил оставшиеся от захода за коньяком в магазин два бумажных стаканчика, разлил и протянул попутчицам.
– А вы? – робко протянула одна с благодарностью, и под её взглядом я пошарил в сумке ещё и вытащил когда-то подаренный мне складной стаканчик из нержавейки, щелкнул им в воздухе и наполнил.
– Ну, с наступающим! – молвил я и, чокнувшись стаканами все немедленно выпили.
Праздник бы не был на праздник похож, если бы я не сотворил очередное чудо. Так как после вина возникла неловкая пауза, я порылся в сумке ещё и достал оставшиеся от коньяка мандарины и конфеты «Маска». Вот тут-то и прозвучало восхищённое:
– Ну, вы прям Дед Мороз!
Слёзы! Слёзы навернулись на мои глаза! Я расправил плечи, вздохнул поглубже и только собрался рассказать что-то новогоднее, а я умею, душеспасительное, я ещё могу такое, как вторая птичка вспорхнула и едва не подавившись мандаринками вскрикнула:
- Малаховка! Наша! Бежим!
И также внезапно, как и появившись рядом со мной, случайные попутчицы, похватав варежки, бутылку, стаканчики и мандаринки (я бы так ловко не смог все это уместить в четыре руки!) исчезли навсегда из моей жизни. Правда с перрона они мне ещё помахали руками, улыбаясь, и выйдя из круга света от фонаря на полустанке, растворились в темноте.
Вот так и жизнь наша и молодость и всё когда-то растворится в темноте небытия. Но пока свободою горим, пока сердца для чести живы, (кажется, это кто-то уже писал до меня), будем всё–таки надеяться на лучшее и верить в него! С Наступающим Новым Годом! Здоровья! Удачи! Счастья! И всего самого наилучшего!
Ваш Дед Мороз я.
