Новогодние праздники — это время ожидания чуда. А кто в советской литературе отвечал за чудо? Конечно же она, Любимая Дочь Эпохи! В этом специальном новогоднем выпуске мы рассмотрим, как этот праздник нашел свое отражение в научной фантастике времен СССР.
Начнем, пожалуй с рассказа Александра Казанцева, который так и называется «Новогодний тост». Бессмысленно пересказывать его содержание, тост он и есть тост. Скажу только, что написан он в Арктике в пятидесятых годах ХХ века, а опубликован в авторском сборнике «Гости из Космоса» в 1958 году. Итак, что же пожелал известный писатель-фантаст своим читателям в то далекое время?
Привожу лишь фрагменты:
«Новый год! Бой часов Кремлевской башни, как поступь времени, размеренный, торжественный, бесконечно знакомый и все же волнующий…
Только что звенели бокалы, хлопали пробки бутылок, перекликались веселые голоса… Но бьют Кремлевские куранты — и все смолкает, как в предрассветный час.
На миг задумается каждый.
Вот он, завтрашний день, завтрашний год, будущее!..
...когда торжественно бьют, отмечая шаг времени, Кремлевские куранты, я снова с теми, кто, прокладывая путь в будущее, многими чертами характера уже живет в нем.
Поднимем же в новогодний час тост за будущее, вечное, отдаленное или близкое, всегда скрытое таинственной шторой времени, которую пробивает светом фантазии только мечта!
И поднимем тост за мечту, тост за мечту, приоткрывающую дверь в завтра, как бы приближающую к нашим глазам телескоп времени.
Тише, тише! Прислушайтесь!
Что же видим мы в чудесный телескоп мечты? Каково оно, будущее? Но нет! Не подручный инструмент оракула — наш телескоп мечты, он ничего не предскажет, не предречет, он только покажет нам будущее таким, каким мы хотим его видеть, полные веры в него, каким оно представится нам, если мы знаем идущую вдаль дорогу науки, техники, человеческого общества, дорогу, которой идет Человек!..
...Твои машины, Человек будущего, которые задуманы нами сейчас, будут регулировать и направлять сами себя, контролировать и проверять свои изделия, будут самостоятельно жить и работать выполняя твою волю, один раз направленные твоей рукой. Ты будешь ходить среди них, машин и станков будущего, завтрашний Человек, умелый, образованный, способный разобраться в любом самодействующем механизме, зорко следя за их работой, настройкой, точностью. И в твои дни, будущий Человек, обычными станут самодействующие заводы, которые в распахнувшиеся сами собой ворота примут привезенное сырье, чтобы взамен погрузить на железнодорожные платформы готовые, проверенные без людей, смазанные и упакованные машины, будь то станок, телевизор или пишущая машинка, печатающая со слов…
...Еще дальше пойдут архитекторы, градостроители, в наши дни воздвигающие просторные, светлые кварталы зданий, разделенных не каменными колодцами дворов прошлого, а широкими зелеными скверами. В дни, когда воздух станет всеобщей трассой движения, когда каждый человек сможет подниматься на вертолетике и быстро пролететь от места работы до дому, дом его отодвинется от скопления зданий и людей, скроется в тени листвы по берегам рек, на опушках, на пригорках, откуда открывается радующий душу вид. Сотрется физическая грань между городом и деревней. Горожанин, по роду работы своей, по укладу жизни и потребностям, станет соседом жителя села, будет жить на природе, близкий к ней, взлелеянный ею, убереженный от старения, напоенный силой земли...
...И утоляя светлую свою жажду знания, полетит Человек будущего к иным звездам, расстояния до которых исчисляются световыми годами, полетит, чтобы пробыть в полете десятилетия своей жизни.
И, верю, вернется из звездного перелета будущий наш Человек, очень похожий на лучших наших летчиков-героев, вернется па Землю и…
Поднимем же тост за будущее, вечное, отдаленное или близкое, но всегда прекрасное и лишь скрытое таинственной шторой времени, которую пробивает наша вера в грядущее, в светлый день коммунизма, на заре которого мы живем!
Поднимем тост за будущее, которого достойны многие простые и скромные люди полярных или целинных просторов, мира заводов и лабораторий, люди замечательного нашего сегодняшнего дня!
Поднимем тост за будущее, когда ступит на неведомую планету чужого звездного мира Гость из Космоса, Человек Земли!..»
Торжественно бьют Кремлевские куранты, отмеряя ход времени. И времена меняются. Какие-то мечты начинают сбываться, а какие-то остаются лишь свидетельством своей эпохи. Меняется отношение к Новому году и всему, что с ним связано у писателей-фантастов. Год 1965, автор Аркадий и Борис Стругацкие, повесть «Понедельник начинается в субботу». Герои этой книги, современные маги, относятся к празднованию Нового года, как и любому другому празднику, лишь как к пустопорожней трате времени, отпущенного людям для творческого труда.
«Трудовое законодательство нарушалось злостно и повсеместно, и я почувствовал, что у меня исчезло всякое желание бороться с этими нарушениями, потому что сюда в двенадцать часов новогодней ночи, прорвавшись через пургу, пришли люди, которым было интереснее доводить до конца или начинать сызнова какое-нибудь полезное дело, чем глушить себя водкою, бессмысленно дрыгать ногами, играть в фанты и заниматься флиртом разных степеней легкости. Сюда пришли люди, которым было приятнее быть друг с другом, чем порознь, которые терпеть не могли всякого рода воскресений, потому что в воскресенье им было скучно. Маги, Люди с большой буквы, и девизом их было — «Понедельник начинается в субботу». Да, они знали кое-какие заклинания, умели превращать воду в вино, и каждый из них не затруднился бы накормить пятью хлебами тысячу человек. Но магами они были не поэтому. Это была шелуха, внешнее. Они были магами потому, что очень много знали, так много, что количество перешло у них, наконец, в качество, и они стали с миром в другие отношения, нежели обычные люди. Они работали в институте, который занимался прежде всего проблемами человеческого счастья и смысла человеческой жизни, но даже среди них никто точно не знал, что такое счастье и в чем именно смысл жизни. И они приняли рабочую гипотезу, что счастье в непрерывном познании неизвестного и смысл жизни в том же. Каждый человек —маг в душе, но он становится магом только тогда, когда начинает меньше думать о себе и больше о других, когда работать ему становится интереснее, чем развлекаться в старинном смысле этого слова. И наверное, их рабочая гипотеза была недалека от истины, потому что, так же как труд превратил обезьяну в человека, точно так же отсутствие труда в гораздо более короткие сроки превращает человека в обезьяну. Даже хуже, чем в обезьяну...»
Главный герой другого произведения Братьев Стругацких «Повесть о дружбе и недружбе» 1978 года, советский школьник Андрей Т. и рад бы встретить Новый год, как положено, но ему отчаянно не везет.
«Ровно в девятнадцать ноль-ноль тридцать первого декабря прошлого года Андрей Т. лежал в постели и с покорной горечью размышлял о прошлом, настоящем и будущем. Как легко подсчитать, до Нового года оставалось всего пять часов, но никаких радостей это обстоятельство Андрею Т. не сулило, ибо он не просто лежал (смешно думать, что ему вдруг захотелось в последние часы Старого года поваляться под одеялом), а соблюдал постельный режим: горло его было завязано и болело.
Андрей Т. лежал в постели и с покорной горечью раздумывал о том, какой он все-таки невезучий человек. Весь его огромный опыт, накопленный за четырнадцать лет жизни, свидетельствовал об этом с прямо-таки болезненной несомненностью.
Например, стоило человеку по какой-либо причине (пусть даже неуважительной, не в этом дело) не выучить географии, как его неумолимо вызывали отвечать —со всеми вытекающими отсюда последствиями. Стоило человеку забраться в стол к старшему брату-студенту (совершенно случайно, ничего дурного не имея в виду), как там оказывалась наводящая изумление японская электронная машинка, которая тут же незамедлительно выскакивала из рук и с треском падала на пол. Опять же с вытекающими последствиями. Стоило человеку проесть с трудом обретенный рубль на мороженом (сливочный, шоколадный и фруктовый шарик в соответствующем сиропе), как буквально в двух шагах от кафе обнаруживался книгоноша, распродающий последние экземпляры «Зарубежного детектива».
Да, удачи не было. Удача кончилась три года назад, когда человеку подарили ко дню рождения лотерейный билет и он выиграл на этот билет будильник.
Однако даже невезенье должно иметь какие-то пределы. Заболеть ангиной за несколько часов до Нового года —это уже не просто невезенье. Это уже судьба. Рок...»
Ничего, кроме унылой скуки не ждет от встречи Нового года в кругу семьи Игнациус — главный герой повести Андрея Столярова «Альбом идиота», опубликованной в 1992 году. Игнациус в буквальном смысле попал в сказку, но какой же жестокой оказалась она к нему!
«Елка сверкала веселой мишурой, и густой запах хвои наполнял комнаты. Пестрели гирлянды. — Хочу колбасу, — немедленно заявил Пончик и, получив ее, слопал вместе с кожурой. — Хочу вон той рыбы, —и тоже мгновенно слопал. — Хочу пирожное… — Игнациус примерился, чтобы дать ему по отвислым пухлым губам, но пирожное возникло будто ниоткуда, и Пончик смолол его в ноль секунд, а потом, уже благосклоннее, высказался в том духе, что пора бы перейти к лимонаду. Мама Пузырева умилялась: — Весь в дедулю. — Папа Пузырев, одобряя, кивал министерскими седыми морщинами. Разумеется. Пончик был весь в дедулю. По уму, по характеру. Не в отца же, в конце концов. Игнациусу вообще казалось, что он здесь вроде мебели: передвинули в одну сторону, потом в другую, а затем очень мягко, но решительно усадили под еловые лапы, чтобы не торчал на проходе. — Изобрази счастливое лицо, сегодня праздник, — шепнула Валентина в самую сердцевину мозга. Будто иглу воткнула. Игнациус даже дернулся. Они не разговаривали уже неделю. Перегнувшись, он заглянул в трюмо: бледное сырое непропеченное тесто, две угрюмых изюмины вместо глаз и оттопыренные пельмени ушей. Зрелище малопривлекательное. Он изобразил на лице радость. — Перестань гримасничать! — сразу же шепнула сеньора Валентина. Он – перестал. Было скучно. Из телевизора лилось нечто задушевное. Мигали разноцветные огни и склонялись к рампе немолодые грудастые девушки в сарафанах...»
Все дальше и дальше убегает ХХ век, казалось, еще недавно он был молод, полон сил и надежд, мечтал о грандиозных свершениях и ослепительных перспективах, которые смутно маячили на горизонте, но вот уже состарился, обрюзг, перестал ждать от будущего чего-то хорошего. Сказалось это и на отношении фантастов к Новому году. В романе Кира Булычева «Старый год», увидевшем свет в 1998 году, люди, не пожелавшие вместе со всем человечеством перейти в год Новый, оказываются в мире, где время застыло раз и навсегда. Почему они так поступили? Да потому, что...
«Почти закон: под Новый год в Москве оттепель.
Две недели природа засыпает город снегом, машет простынями метелей, украшает окна и витрины белыми узорами —и вот за несколько часов все это великолепие размокает.
С неба сыплется мокрая крупа, сугробы съеживаются и темнеют, из подворотен выползают лужи, насморк и кашель набрасываются на жителей столицы —но новогоднему настроению эти неприятности почти не мешают. Ведь люди —мастера обманывать себя надеждами и уверены, что наступивший год в два счета покончит с бедами, болезнями и разочарованиями. Утром проснулся, и все уже улажено. Даже умирать в новом году никто не собирается.
Способность человека к самообману просто фантастическая. Казалось бы, за миллион лет эволюции пора повзрослеть, набраться печального опыта и понять —каждый последующий год хуже предыдущего. И самое лучшее, если бы можно было остаться в прошлом году и никуда не спешить…»
И все же, все же... Не будем поддаваться пессимизму. Новый год — это Новый год, самый чудесный радостный праздник в нашей жизни! Сдвинем бокалы, пусть их хрустальный звон напомнит нам, что чудеса все-таки еще возможны!
С НОВЫМ ГОДОМ, ДОРОГИЕ ДРУЗЬЯ!