Снегам австрийским по сердцу апломб! Достоинства в цене - цена завышена. На мне аранский свитер в крупный ромб, в бокале - Мараскин с коктейльной вишнею. Курортный Санкт-Антон лениво пьян: ночь в Новый год - и та вальяжно-медленна. Искусен пианист. Но лезет дрянь в башку мою – неясно, чем навеяна. И я пою про ёлочку зимой всё громче, не смущаясь слёз непрошеных. И что есть мочи хочется домой - туда, где мама с папой, чай морошковый. Глинтвейном разогретые - бостон танцуют немцы: чертят па коронные. «В лесу родилась ёлочка» - мой стон перекрывает вальса звуки томные. Камин террасный греет лишь глаза, и местный ветер Фён сильней к полуночи. Хочу в Москву. Но некому позвать. И некому испечь с ванилью булочки.
Снегам австрийским по сердцу апломб!
Достоинства в цене - цена завышена.
На мне аранский свитер в крупный ромб,
в бокале - Мараскин с коктейльной вишнею.
Курортный Санкт-Антон лениво пьян:
ночь в Новый год - и та вальяжно-медленна.
Искусен пианист. Но лезет дрянь
в башку мою – неясно, чем навеяна.
И я пою про ёлочку зимой
всё громче, не смущаясь слёз непрошеных.
И что есть мочи хочется домой -
туда, где мама с папой, чай морошковый.
Глинтвейном разогретые - бостон
танцуют немцы: чертят па коронные.
«В лесу родилась ёлочка» - мой стон
перекрывает вальса звуки томные.
Камин террасный греет лишь глаза,
и местный ветер Фён сильней к полуночи.
Хочу в Москву. Но некому позвать.
И некому испечь с ванилью булочки.