Нюрнбергский трибунал — первый в своем роде судебный процесс над военными преступниками и руководителями нацистской Германии. Он начался во Дворце правосудия 20 ноября 1945 года. В состав Международного военного трибунала вошли восемь судей, представляющих четыре страны антигитлеровской коалиции: Советский Союз, США, Великобританию и Францию.
Суд длился больше месяца. Впервые в истории эксперимента на собрании спикеров представлен синхронный перевод на целевой язык. Нынешний перевод считается одним из самых сложных, но он оказался наиболее подходящим для такого процесса.
Для выполнения этой задачи были отобраны передовые советские специалисты в области языка. Иногда они лучше самих подсудимых разбирались в тонкостях немецкого языка. Интересный случай произошел с советской переводчицей Татьяной Ступниковой.
Процесс занимает больше суток. Заседания требовали строгого послушания и дисциплины не только от обвиняемых, но и от других участников суда. Так получилось, что на этот раз Татьян опоздал к своему «аквариуму», вход в который находился в конце зала.
Девушка так спешила, что поскользнулась на скользком полу, обгоняя колонну, которая также шла на суд. По ее воспоминаниям, она «почувствовала силу в мужских руках» и «...очутилась в объятиях сильного мужчины, который удержал меня от падения». Подняв голову, она увидела лицо улыбающегося Германа Геринга:
Когда я проснулся и посмотрел на своего Спасителя, оказалось, что он совсем рядом, с улыбающимся лицом Германа Геринга, которому я успел прошептать на ухо «Vorsicht, Mein Kind!» (Осторожно, дитя мое!). (Источник: «Ничего, кроме правды». Татьян Ступников).Американский охранник стоял позади Геринга и улыбался. По правилам к обвиняемым в зале суда должны подходить только адвокаты. И это под строгим контролем военной полиции. Каждый раз обвиняемых приводили в зал суда под надзором военной полиции. Первым пошел Геринг, за ним его телохранитель. Затем Гесс и его телохранитель. и т.д. Татьяне «посчастливилось» оказаться в руках «преступника номер один».
Произошедшее заметил французский журналист, который подбежал к Татьяне и сказал: «Сейчас ты станешь самой богатой женщиной в мире!» И к своему удивлению объяснил, что «она была последней женщиной в объятиях Гурена. Неужели это непонятно?» Вероятно, журналист посчитал, что это событие можно преподнести как сенсацию. Но Татьяну вполне устраивало, что у француженки в руках не было фотоаппарата. Она больше думала о том, как бы скрыть случившееся и не поживиться на этом:
Я боялся, что мою авантюру обнаружат те, кто в составе советской делегации следил за мышлением и поведением советских людей либо по служебному долгу, либо наизусть - проще говоря, наша местная советская разведка (та же самая).Она вспомнила другое: сколько зла и страданий доставили тебе «красивые» улыбчивые люди в немецкой военной форме:
Французы не учли главного, а именно того, что советская женщина оказалась в объятиях нацистского преступника. И этим все сказано. Если бы по другую сторону железного занавеса оказался англичанин, француженка или женщина из любой другой страны, то нетрудно было бы представить себе такой финал этого скорее юмористического, чем грустного эпизода. Она была бы очарована комментарием корреспондента, le (там же)В конце концов Герман Герринг был приговорен к смертной казни. Он просил расстрелять его, но получил отказ. В своем последнем выступлении он сказал, что не согласен с решением суда:
Победителя всегда судят, а проигравшего судят. Подтверждаю решение этого суда... Рад, что меня приговорили к смертной казни... потому что те, кто сидел в тюрьме, так и не стали мучениками (транскрипция последних слов Германа Херринга)Незадолго до приведения приговора в исполнение 16 октября 1946 года Герман Герринг покончил жизнь самоубийством, выпив ампулу цианистого калия. Пока неизвестно, кто передал его нацистским военным преступникам. Узнав о смерти Геринга, Татьяна Ступникова яростно боролась с выдвинутыми против нее обвинениями. Говорят, что она вмешалась в отравление. Но все получилось.
...Мои переживания и страхи исчезли, но поверьте мне, они не были плодом болезненного воображения. Увы, тогда мои опасения имели реальный шанс оправдаться. И только через пятьдесят лет я осмелился написать о последней женщине в объятиях Гурена. (Таяна Ступников. Переводчик на Нюрнбергском процессе)