Трудно искать, определять и указывать критерии, опираясь на которые возможно было бы поделить книги на «великие-гениальные», и «прочие», то есть - посредственные. В конечном итоге, это дело вкуса. Однако, книга может нам не нравиться, но оставаться при этом отличным образцом художественной прозы.
По моим наблюдениям, хорошее произведение от посредственного отличает один значимый, хотя и трудноопределимый, критерий: внутренняя согласованность.
(то же относится и к этической сфере, кстати: мы не имеем оснований отрицать личные ценности другого человека, однако можем указать на внутренние противоречия в его словах и поступках).
Пример же «Братьев Карамазовых» тем удачен, что идея этого романа прямо обозначается в самом тексте романа (ее не надо искать, о ней не приходится спорить) и звучит так: «Все за всех виноваты».
В космосе романа данное утверждение безупречно иллюстрируется и реализуется. Можно составить целую схему воздействий персонажей друг на друга: это и брат Алексей, не успевший вовремя Дмитрия «отыскать», и Иван, который уехал из города как раз в день перед убийством, и госпожа Хохлакова с ее «золотыми приисками»… Идея романа реализуется и во второстепенных сюжетных линиях, например, в сюжетной линии мальчика Илюши*.
Каждый из персонажей «Братьев Карамазовых» оказывает влияние на развитие сюжета, на эволюцию других персонажей. Каждое действие даже незначительных лиц имеет значимые последствия, расходится «кругами по воде».
И вот обнаруживается, что и вправду здесь все за всех виноваты, то есть каждое действие оказывает различной силы влияние на всех обитателей художественного пространства романа…
Таким образом, принцип «все за всех виноваты» становится основным в мире, созданным Достоевским. Мы можем не признавать этот принцип, доказывать его ложность - но внутри пространства «Братьев Карамазовых» мы отменить его не можем, равно как в нашей «реальной» жизни не можем отменить ощущение времени, или протяженности.
*Эту сюжетную линию Набоков, не слишком ценивший Достоевского-писателя, называл в своих «Лекциях о русской литературе» хотя и трогательной, но лишней, избыточной в целом романе.