В 1840-х годах тогдашний владелец нашего Дома чиновник Александр Горбунов чуть было не попал под царскую немилость.
В Саратове тогда проживало много сосланных поляков, в т.ч граф Потоцкий, высланный в наш город за "жестокие и безнравственные поступки по отношению к супруге". Удрученный ссылкой, граф старался любым способом показать свою преданность государю.
Однажды губернатор Кожевников получил из 3-го отделения извещение о существовании в Саратове тайного общества, причем главными его членами были трое помещиков, среди которых и наш домовладелец Горбунов. Все они были известны как самые благонадежные и осторожные люди, избегавшие даже водить знакомство с теми дворянами, которые носили запрещенные бороды. Кожевников, объяснив в своем ответе шефу жандармов личности этих дворян, добавил в заключение, что донос на них есть не что иное, как злая шутка.
Донос об этом, как оказалось, принадлежал графу Потоцкому, который вскоре за тем был вытребован в Петербург, где и разъяснилась эта курьезная история.
«Дело было так: у графа Потоцкого в числе дворянской молодежи нередко бывал сын бывшего саратовского губернатора Ростислав Фадеев. Однажды Фадеев вместе с Потоцким были в немецком клубе…и вот, выслушивая обычные сетования Потоцкого на свое положение, он предложил ему доказать свою преданность правительству открытием какого-нибудь заговора, на что Потоцкий с горячностью возразил "да где же я его возьму". Тогда большой шалун Фадеев указал на отдельную соседнюю комнату, где ежедневно собирались поиграть в карты трое упомянутых помещиков, которых он, как все другие, прекрасно знал за людей безукоризненных в политическом отношении, почему шутя и сказал: «Разве вы не замечаете, что эти трое всегда уединяются, таинственно удаляясь в отдельную комнату; наверное, дело тут не ладно!».
Потоцкий, приняв все за чистую монету, возьми и напиши на них донос. Обо всем этом было доложено Государю, и Николай Павлович, как говорят, хотя и не мало смеялся этой выдумкой Фадеева, но все таки, узнав, что он находился в это время в Петербурге, приказал его выслать из столицы. Граф же Потоцкий был помилован, и ему разрешили вернуться на Родину».