Непросто оказалось привить девочке самые простые навыки: не чавкать, есть ложкой, а не пальцами, мыть руки. Когда Галочке что-то не нравилось, она начинала истошно кричать, падала на пол, колотила ногами и извивалась. И хорошо, если такое происходило дома – тогда Лена просто делала вид, что не замечает демонстративной истерики.
Уходила на кухню или в ванную, продолжала заниматься домашними делами. Но Галочка могла упасть где угодно и когда угодно: в магазине, на остановке трамвая, на улице. В грязь или в лужу. Сердобольные прохожие уговаривали девочку, ругали Лену и пытались как-то помочь, но делали только хуже.
Галочка на какое-то время замолкала, позволяла себя поднять и отряхнуть, а потом с новой силой заходилась в рыданиях.
Ужасную привычку удалось преодолеть только к пяти годам.
Как и предсказывала Соня, Андрей воспитанием не занимался. Он быстро понял, что выражение «трудный ребёнок» имеет под собой фундаментальную основу и самоустранился.
- Ребёнок на меня не реагирует, - оправдал себя муж. – Ей, прежде всего, нужна мать, а отца она воспринимает как некое дополнение. Ты, Лена, не переживай, просто Галочка ещё слишком мала. Подрастёт, с ней можно будет полноценно общаться, тогда я вступлю в процесс воспитания. Буду возить её на кружки, на секцию, или на танцы. Куда там возят девочек?
- На танцы уже можешь начинать! – обрадовалась Лена. – Есть группа с пяти лет, я недавно объявление видела.
Всё складывалось замечательно – время, когда Галочка будет на танцах, Лена потратит на дополнительную работу. Правда, заработок тоже потратит – за танцы надо платить. Зато какое развитие для дочери! Физическая нагрузка, музыка, общение со сверстниками.
После третьего занятия тренер попросил больше Галочку не приводить.
- Не знаю, что на неё нашло, - жаловалась Лена подружке Соне. – Ей же нравилось всё, она туда с удовольствием ходила.
Дети разучивали движение руками под музыку. У всех девочек получалось хорошо, а Галочка никак не могла попасть в такт. Тогда тренер включил музыку тише и предложил девочке подпевать вместе с ним и вместе делать движения. Раз-два-три, раз-два-три. Напевая, он подошёл, взял Галочкины руки в свои и ещё раз показал, как надо двигаться. Галя схватила тренера за кисть и вцепилась в неё зубами.
- До крови прокусила, - сказала Лена. – Может, он сделал ей больно?
- Давно тренер занимается с детьми? – вопросом на вопрос ответила Соня.
- Я, прежде чем её записывать, всё выяснила. Он работает семь лет, нареканий никаких не было, с детьми ладит, хотя предпочитает заниматься с ребятами постарше, с подростками, а не с малышами. Мамы о нём хорошо отзываются, дети тоже. И он утверждал, что направлял Галины руки очень аккуратно, сказал: я же учу, а не заставляю.
- Что она сама говорила?
- Сначала ничего, молчала и отворачивалась. Потом сказала, что ей не понравилось, как он показывает.
- Хорошее объяснение, - усмехнулась Соня. – Как она в школу пойдёт? В первую неделю всех учителей перекусает: одна учительница вопросы задаёт, вторая замечание делает, третья требует тишины…
- Не утрируй, пожалуйста. Галочка, конечно, сложный ребёнок, но я надеюсь, до школы мы откорректируем её поведение, два года впереди.
Лена старалась как можно чаще находиться с дочкой в обществе детей, хотела, чтобы Гале нравились игры, чтобы у неё были подружки и друзья.
С этой целью она уговорила Соню взять их с собой к Сониным родителям в гости. Родня Сони жила в деревне, то есть для Галочки были одни плюсы: свежий воздух, детская компания Сониных многочисленных племянников, общение и игры.
- Не обижайся, но я боюсь твою Галю, - сказала Соня. – А если она и там кого укусит? Мне и своих племянников жалко, и себя жалко – как я буду с их родителями объясняться? А со своими? Мама с папой мне не простят, если их драгоценных внуков кто-то покусает!
- Не будь такой бессердечной, пригласи нас хоть на неделю. У твоих племянников есть всё, а у Гали совсем недавно мама с папой появились. Наша дочь – как человек без кожи, её что угодно может поранить. Грубое слово, отказ, окрик, даже обычное требование.
Недавно во дворе Галочка качалась с девочками на качелях. Дети качались по очереди, одна из девочек подошла слишком близко и её ударило качелью, на которой сидела Галочка. К счастью, девочка не сильно пострадала, больше испугалась. Но слёз, конечно, было много.
Галю никто не обвинял: и мама девочки, и Лена видели, что произошла случайность. Но Галочка очень испугалась.
Гулять она больше не захотела, а дома подошла к Лене и тихо спросила:
- Ты меня никому не отдашь?
- Нет, конечно, что ты! – Лена обняла дочь, прижала к себе. Погладила по мягким шелковистым волосам.
- Ты правда меня никому не отдашь? Никогда? Обещаешь?
- Никому и никогда. Что ты выдумала? Разве детей можно отдавать?
Галочка вывернулась из Лениных рук, ушла к себе в комнату. Лена тихо заглянула в приоткрытую дверь – девочка разбирала на части замок, который они вместе собрали из конструктора.
Галочка не очень любила что-то собирать, зато разбирала и ломала с явным удовольствием.
- Не может же она помнить, что в три года её возвращали в детский дом, - сказала Лена. – Или может?
- Не знаю, - Соня покачала головой. – Я не помню себя трёхлетнюю, но ребёнок – вполне возможно. Хотя… Маленькая совсем. Что она понимала?
- Продолжение здесь: