"Проезд запрещен. Ведутся карьерные работы" - гласила табличка на повороте. С погнутыми уголками и выцветшей и облупившейся краской она намекала, что за соблюдением запрета уже давно никто не следит.
Пока Алиса стояла в раздумьях, мимо, сбивая с ног пыльным вихрем, пронёсся КамАЗ. Мелкие камешки со звоном пролетели сквозь спицы велосипеда и больно стегнули лодыжки.
Солнце не жалея сил припекало затылок и плечи. Алиса уже сто раз пожалела, что поехала кататься в такую жару. По левую сторону от дороги расстилались заросшие луга, по ольховой цепочке угадывалась извилистая речушка. За рекой на пригорке столпились крайние дома деревни. А справа - развилка на добротную дорогу, предназначеную КАМАЗам и песочно-белую тропку, змейкой спускающуюся под горку в густые заросли липняка и ольшанника. Тёмные, загадочные и манящие. Оттуда веяло сырым холодом и пряным запахом сочного травостоя.
Козье болото, - всплыло в памяти странное название. По дороге до карьера Алиса уже ездила. Ничего интересного, унылая асфальтированная дорога и железный забор с автоматическими воротами в конце. За ворота один за другим сновали КамАЗы, на пару минут открывая вид песчаных гор, светящихся на солнце, словно египетские пирамиды.
Наверное настоящие пирамиды сейчас видит мама со своим новым женихом.
А вот сырая и тёмная тропа так заманчиво скатывалась вниз под горку. Манила прохладой, невозможно прекрасной посреди июльской полуденной жаровни.
Алиса легко толкнула велосипед и покатила по тропке, быстро скрывшись в дремотных зарослях ольхи.
Всего неделю девочка отдыхала в своей новой деревне. Мама нашла любовь всей своей жизни и укатила на медовый месяц в Египет. А дочку отправила в деревню, в гости к новой свекрови. Бабушка Саша в общем-то оказалась доброй женщиной, но только понятия не имела, что делать с новой пятнадцатилетней внучкой, так внезапно свалившейся ей на голову. И ладно бы девочка, как девочка, платьица-бантики-духи-помады... Нет, Алиса - это чёрные футболки, чёрные джинсы, на крайний случай - шорты, мужские ботинки даже в самую жару, чёрные волосы стриженные под каре, и густо обведенные чёрным карандашом огромные голубые глаза. Да, ещё неизменно наушники, конечно же чёрные, а в наушниках исключительно Пинк Флойд, любимая группа погибшего в Сирии отца. Музыка помогала справляться с болью. У Уотерса тоже отец на войне погиб.
Заросли становились гуще и темнее. Сильнее пахло болотом и ещё чем-то душно-сладким, перепревшей травой, мхом, застояшейся водой. Над головой ольховые деревья сомкнули ветви, не пропуская солнечный свет. То тут, то там в темно-зелёной гуще зарослей вспыхивали белоснежные облачка цикуты. Здесь было непривычно тихо, не шуршала листва, молчали птицы, а может здесь их и вовсе не было, даже комары не звенели над ухом, хоть спину и плечи без конца горячо пощипывало.
Тропинка снова нырнула под горку и вдруг пропала среди мшистых кочек. Впереди виднелась канава с коричневой тухлой водой. На поверхности застыла синеватая блестящая плёнка. Сладковатый, гнилостный запах здесь чувствовался сильнее. Над водой нависали голые ветви ольхи, сплетались за канавой в непролазную серую сеть. Всё застыло в безмолвии. Ни ветерка, ни звука не долетало в этот сумрачный мир из июльского жаркого полдня.
На другой стороне канавы, сквозь серое переплетение сухих веток проглядывали узловатые тёмные стволы деревьев. Вдруг Алиса заметила лёгкое движение, сухая ветка, словно рука скользнула вниз по стволу, будто кто-то спрятался за ним от любопытных взглядов. Алиса затаила дыхание. И тут же заметила движение и за другими деревьями. Медленное переползание ветвей, сучков, едва заметное шевеление узловатой коры. С одной из ветвей, словно выглядывающей из-за толстого ствола на девушку уставились два белесых глаза.
Алиса рванула назад. Велосипед оказался вдруг слишком тяжёл, наушники давили на плечи, а ноги словно спутали цепкой травой, каждый шаг давался с трудом и горка слишком крутая. Но за спиной были слышны шуршание, лёгкие щелчки ломающихся сучков, шипение и бульканье тухлой воды в канаве.
Такого не бывает, - билась в голове отчаянная мысль, - просто не может быть. У деревьев нет рук, нет глаз и они не могут двигаться сами.
- Конечно же не бывает, - едва слышно прошептала Алиса выбравшись из сумрачного ольшанника на солнечную дорогу. Мимо снова пронёсся КамАЗ, с горкой загруженный золотистым песком.