Предпоследняя пятница уходящего года. Сегодня я решил опубликовать рассказ, который был напечатан в 2007 году в журнале МОСТ, ТОМ 8.
Рассказ наверно мне попался не случайно.
Вчера я получил благодарственную грамоту за хорошую работу от руководства организации, которая через несколько дней перестанет существовать.
И опять я опоздал на работу, потому что общественный транспорт у нас становиться не средством передвижения, а средством мучения людей.
Но это лирика. А теперь проза:
***
Мужчина, лет пятидесяти, шёл по обочине асфальтовой дороги. Уже стало темнеть. Он сам не понимал, зачем он вышел буквально на целых две остановки раньше? Наверно из-за того, чтобы придти домой к жене, немного развеявшись от хмеля. Он выпивал не часто. Тем более на работе. Но сегодня был особенный день для него. Он, простой скромный человек, много лет, проработавший на своём предприятии, вдруг осмелился высказать своё мнение, по поводу той работы, которую делал их отдел. И это мнение восприняли. И даже приняли предложение, по улучшению работы. И мало того, предложили стать руководителем этого проекта. Ну, грех было это не отметить. И сейчас, счастливый, он шёл по обочине, не обращая на пролетавшие рядом автомобили и автобусы. Осталось только подняться около виадука на проспект и, повернув на право, через пять минут быть дома. Ослеплённый счастьем и мыслями о будущем проекте, он не замечал ни надвигающейся темноты, ни скользкой обочины, ни опасно проносившегося рядом транспорта.
Кто-то вдруг за сигналил прямо за спиной. От примыкающей к дороге бензоколонки отделилась машина и, набирая скорость, ехала прямо на него. От неожиданности, мужчина, решивший отклониться от наезжающего на него автомобиля, не удачно поставил ногу. Не весть, откуда взявшаяся, по закону Мерфи, на бордюрном камне глина отказалась держать наступившего на неё. Перед глазами мужчины, как в замедленном кино, промелькнули: подъехавший автомобиль, заправка, спуск на шоссе, приближающийся автобус и тёмный асфальт. После последовал удар по голове, от которого в его сознании будто щёлкнули выключателем. И наступила темнота.
Сигналившая помятая «шестёрка» с молодым парнем за рулём, не останавливаясь, подрезав едущий справа транспорт, повернула на проспект и, не замечая красного сигнала светофора на пешеходном переходе, исчезла вдали проспекта. В проезжавшем мимо автобусе вскрикнула сидевшая у окна женщина. Может из-за рухнувшего мужчины. А может из-за опасно подрезавшей их «шестёрки». Проезжавшие в автомобилях люди глазели на лежащего, испачкавшегося в крови и глине, мужчину, но никто не останавливался. Все спешили домой.
Переполненный, как всегда, автобус давил на своих пассажиров массой соседей. При каждом разгоне и торможении эта масса сдавливала то передних, то задних пассажиров. А средние, пытаясь отодвинуться от столь тесных контактов, ещё больше накаляли и без того душную атмосферу. Люди нервничали, мечтали побыстрее попасть домой. На повороте в горку на проспект, автобус встал, ожидая своей очереди. Молодой мужчина, только что закончивший разговаривать по телефону в позе Тарзана, вдруг увидел в окне окровавленного грязного мужчину, неподвижно лежавшего на обочине, всего в каких-то двух метрах от дороги. Больше на автомате, чем из-за сострадания он набрал «02» и сообщил уведенную им картину дежурному. В это время автобус тронулся, увозя молодого мужчину подальше от увиденной им картины, которую он скоро забудет, как очередной фильм ужасов.
Дежурный, механическим заученным голосов, ответил, что вызов принят и стал судорожно соображать, успеет ли он дозвониться в ЖЭК, так и не записав вызов. Постоянное исчезновение воды в его доме давно волновало больше, чем периодические звонки по поводу «жмуриков». А минут через пятнадцать, когда у всех закончился рабочий день, дежурный понял, что дозвониться до ЖЭКа не возможно и всё-таки переключился на работу. Вызвав наряд, отправил по вызову, предварительно отругав молодых в наряде, что современная молодёжь не хочет работать, а только развлекаться.
Молодой парень, немного бандитской наружности, докурил сигарету и выбросил её в темноту. Прослеживая полёт окурка, мелькнула мысль о том, что было бы, если окурок бы долетел до заправки? Вот бы пылало. Но основных мыслей было лишь две. Где бы взять «бабла», чтоб затариться. А то друзья уж заждались. А за одно и прихватить бы какую-нибудь «тёлку», дабы не так скучно было в мужской компании. Но решения этих проблем пока не приходило. Окурок закончил свой полёт почему-то явно не на земле, а на каком-то предмете. Идти в темноту было западло, но любопытство пересилило. Спустившись немного вниз, он обнаружил лежащего мужика. Мысль созрела мгновенно. Обшарив карманы и ничего особенного не найдя, парень начал трясти лежащего, пытаясь его «разбудить». «Спящий» застонал и сумбурно слабо зашевелился.
− Вставай! Топай домой! Зачем так напиваться? – парень ощутил себя на «высоте», покрикивая на лежащего. В тоже время осознавал, что сам не раз напивался до «свинячьего визга». В это время видимо во внутреннем кармане куртки зазвонил телефон. Парень залез за пазуху подающему признаки жизни телу, вытащил телефон и хотел ответить. Резким движением в обеих сторон, кто-то скручивал руки назад. Телефон полетел в сторону, булькнув в луже. Молодые милиционеры, скрутив парня, с чувством выполненного долга, курили и посмеивались, приговаривая о вреде грабежа. Парень оправдывался, что ничего такого не делал. Только достал телефон и хотел ответить, а потом разбудить, чтобы домой шёл. Милиционеры ничего не хотели слышать.
− В «кутузке» посидишь, подумаешь. Потом во всём признаешься. − Сказал один из них. Они запихали парня в подъехавшую машину и уехали, оставив мужчину лежать на прежнем месте.
В отличие от «выключения», «включение» шло очень медленно. Как будто загружался старый компьютер с новой громоздкой операционной системой. Частички сознания, будто процессы, медленно загружались, глючили, зависали, но продолжали вести мозг к ясности. Части тела двигались самопроизвольно, подчиняясь только древним инстинктам, а не зависшему сознанию, продолжая пачкать грязью и кровью одежду, лицо и тело.
Мужчина смог присесть, стирая с брови запекшуюся кровь. Но всё равно ничего не было видно. Тело не слушалось, и подняться не получалось. Он оставил мысль дойти до дома самому, хотя было совсем рядышком, и пытался достать из-за пазухи телефон. Телефона не было. Охватило какое-то отчаяние. И тут, медленно, но очень сильно, что-то сжало сердце. Застонав от боли, мужчина откинулся назад и затих. Сознание провалилось в тёмную пустоту. Только вдалеке разгорался яркий свет, захватывающий это безжизненное пространство.
Дежурный, вот уже более пяти минут слушавший по телефону женский плачь и крики, ни как не мог понять, что собственно произошло. Собравшись с мыслями, он крикнул, чтобы прекратили истерику и начал методично расспрашивать о происшествии. Картина складывалась не приятная. Муж этой женщины, выехав с работы уже три часа назад, так и не появился дома. На звонки не отвечает. Один раз взяли трубку, но после секундных криков, абонент оказался вне зоны действия сети. Женщина просила найти мужа. Наконец поняв суть дела, дежурный лаконично выспросил приметы и адрес, сказал, что вызов принял, напомнив при этом, что 3 часа – слишком маленький срок, чтобы объявлять человека в розыск. «Ждите» - сказал он и положил трубку. Дежурная машина была на выезде. Он решил дождаться её и послать этих двух недотёп обратно. Пусть молодые работают. Но что-то всё-таки беспокоило его. Было такое чувство, что он про это уже где-то слышал. Просмотрев журнал, и ничего там не обнаружив, он успокоился.
Женщина средних лет усиленно пыталась читать. Но это ей ни как не удавалось по причине висевшего над ней на поручне пьяненького мужичка, который при каждом движении автобуса тёрся об её плечо. Это было очень неприятно. Но это было лучше, чем стоять в этой толпе. Автобус остановился у поворота на проспект. Мужичок сильно наклонился. Отпрянув и отвернувшись от него, женщина в свете из окон автобуса увидела на обочине лежавшего мужчину. А неподалёку от него двух милиционеров, запихивавших в машину молодого парня. «Странно» − подумала она. Дабы отвлечься от надоедливого висячего мужичонки, она набрала хорошо запомнившийся номер:
− Телекомпания …? Представляете. На обочине лежит недвижно мужчина, а милиционеры не обращают на него внимания, а пихают в машину какого-то ни в чём не повинного парня! − голосом сплетницы вещала она в трубку. − Да, что у нас такое в стране делается!?
В трубке пообещали приехать, разобраться и позвонить куда следует.
− Алло, Иван? Вы далеко от … района? Рядом! Заедете на виадук? Там вроде ничего интересного. Какой-то пьяный наверно лежит, а его собутыльника милиция забирает. Гляньте, может минутный сюжет выйдет? − зам. редактора тяжело вздохнула, памятуя о своём не путёвом муже и стала собираться домой.
В это время машина телекомпании резко свернула в неположенном месте. Оператор, выйдя из машины, застал «забавную», как показалось ему, сцену. Двое молоденьких милиционеров разбирались с таким же молодым человеком. Очень походило на разборки в подворотне, когда молодёжь что-то не поделила. Пока оператор снимал эту сценку, журналист подошёл к ближайшему милиционеру и спросил о причине задержания. Милиционер, на секунду опешил, не ожидая такого поворота событий. Потом сориентировался и выдал короткую фразу, о пойманном воре. После чего он всё-таки уцепился за руку подопечного и с помощью напарника смог впихнуть в машину «вора». Журналист не унимался, пытаясь спросить, у кого и что украли, и было ли это сделано с поличным. Второй милиционер что-то буркнул о пьяном мужчине и телефоне, а также о сопротивлении представителям закона и вскочил в машину. Машина моментально исчезла за поворотом. Ничего не поняв из сказанного, спросил у оператора: − Ты что-нибудь понял? Тот мотнул головой, но при этом напомнил, что это можно обыграть, как милицейский беспредел и предложил собираться домой.
− Постой, а про какого пьяницу они говорили? − спросил журналист.
Оба стали оглядываться, пока не заметили в тени, прямо у самой дороги лежащего человека.
− И ничего он не пьяный! − стал возмущаться журналист. − Может ему плохо, а они его бросили! Вроде дышит, но, по-моему, слабовато. Вызывай скорую.
Оператор, снимавший эту сцену, отложил камеру и достал сотовый. В трубке долго не отвечали. Потом спросили, что случилось. Он назвал адрес, и что случилось, не знает, т.к. они сами только подъехали. Попросил приехать побыстрее, на что сказали, что свободных машин нет. Ждите. В течение часа. На попытки сказать, что может человек, умрёт сейчас, сказали, что все умирают, машин нет, ждите. И отключились.
− Ну, ты тогда поезжай, сдавай материал. Я подожду и сразу домой. − Журналист обречённо присел у лежащего.
Скорая приехала быстро. Через полчаса. Хмурый санитар и докторша подошли к лежащему. Брезгливо потрогав, докторша раскричалась по поводу того, что нужно вызывать сразу. И вообще, для жмуриков сразу бы вызывали перевозку. А то нас живые ждут. Видимо день у неё не удался. Погрузив тело в машину, стали торопиться на базу. На каждой ямке носилки стучали о бортик, что ещё больше раздражало докторшу. А носилки всё стучали: тук-тук, тук-тук…
Тук-тук, тук-тук… Яркий свет вдруг начал бледнеть. Проступили очертания чего-то давно забытого.
− Опять кардан стучит, − сказал своему пятилетнему ребёнку водитель уазика. На такой дороге его и оборвать может. Но наверно он говорил больше себе, потому что сын только безмятежно рассматривал всё кругом, безоговорочно доверив свою жизнь отцу.
Сильный треск. Отец матерился, пытаясь удержать на глиняной дороге машину. Её понесло в сторону, и она плюхнулась на бок с высокой обочины.
− Живой? − Спросил отец сына. − Полезай наверх, я сейчас открою дверцу, и ты вылезай. Только не спускайся, там кругом грязно и сыро.
Выбравшись наружу, отец пошутил, что вот ты и в танке побывал, а сейчас вылез, как из люка. Сын только испуганно улыбнулся.
Лицо отца стало расплываться, а когда стало проясняться, то оказалось, что это лицо девушки, которую он так сильно любил в юности.
− Эх! – раскачивал он большие деревенские качели и не мог наглядеться на неё, стоящую на другом конце качели. Удивительные чувства любви, счастья и полёта теснились в его груди, заставляя раскачивать качели ещё выше и выше. Она только грустно улыбнулась, подбадривая его. Он, оказавшись в высокой точке поднявшихся качелей, всем телом, будто взлетев на секунду, с силой опустился на свой конец качели. Вдруг качели стали переворачиваться и расплываться. Только любимое лицо грустно улыбалось, улетая куда-то высоко. Сердце сильно сжалось и защемило. И он закричал, что есть силы − от страха, от боли, от отчаяния, от холода, от темноты…
− Какой идиот отправил сюда живого!? − закричал патологоанатом на вошедших, оправившись от леденящего душу крика только что ввезённого «трупа». Сердце всё ещё сильно билось от испуга. Никогда он не боялся мёртвых в силу своей профессии, но этот крик мёртвого живого чуть не закончился для него последним. − Везите быстрей назад, пока он ещё жив! − кричал он на молоденьких санитаров. Но те не двигались − как каменные изваяния…
Стас Быков
Декабрь 2007