Из Хроники Славного Королевства Польши Яна Длугоша (Annales Seu Cronicae Incliti Regni Poloniae).
Год от Рождества Господня 1076-й. Из–за задержки, ушедшей на зимовку в Киеве, крепость дисциплины во всём польском войске ослабла, и как польский король Болеслав, так и его воины, за исключением немногих, впали в такую пагубу от удовольствий, пиров, пьянства и любострастия, что было больше вреда от победы, чем от её отсутствия, и что обладание победой приносило больше опасностей, чем выгоды.
Ведь Киев богат продовольствием, которого любому хватало по горло, изобилуя мясом, мёдом, рыбой и хлебом, женщины там статные, со светлыми, красивыми волосами, но распутные. Увлечённые их красотой, и король, и польские воины, разгордясь к тому же от счастья победы и купаясь во всевозможном изобилии, опустились до самого последнего любострастия.
Сам польский король Болеслав, видя, что достиг совершенного счастья в победах, овладении городами, трофеях, богатствах и великих почестях, впал в такую надменность и распущенность, что затруднил доступ к себе просителей, а ответы и поручения по большей части давал через посыльных.
Не ограничаясь обычным любострастием, он позорнейшим образом опустился до грязнейшей преступной содомии, подражая порочным нравам русских, у которых это преступление было в обычае. Побеждённый пороками тех, кого победил оружием, он навлёк на всё своё потомство, да и на своё королевство и свой народ великий и длительный позор, смыть который в силах только божественное милосердие.
Насколько тяжким было оскорбление, нанесённое таким преступлением величию Всемогущего, который даровал ему столько побед, столько удач и успехов, покажут события, о которых будет сейчас поведано. Сначала король стал презираем своими собственными поляками, а потом – и русскими, несмотря на то, что подражал их же распущенности, и уважение и любовь к королю в сердцах воинов не то чтобы уменьшились, а оказались подрезаны под корень. Не только король один был наказан презрением и ненавистью своих и русских, но на всех поляков обрушился бич Божий.
Ибо жёны, сёстры и дочери тех в особенности, кто слишком чрезмерно предавался разврату в Киеве, тяготясь долгим отсутствием мужей, стали жаловаться, что они сиротствуют почти целые семь лет и лишены мужской защиты и возможности рожать детей, и как преступление мужей, так и юность и женский характер не позволяли им утешиться.
Измученные долгим ожиданием мужей – а к тому же ходили слухи, что один скончал свои дни, другой убит в битвах, третий сошёлся с наложницей – некоторые устремляются в объятия рабов: одни насильно, другие под воздействием ласк, притворных насмешек или выдумок.
…….
...он велит схватить воинов, которые положили начало бегству, и казнить смертью, а других, которые провинились, последовав за первыми, – бросить в темницу или лишить имущества, у жён, которых пощадили мужья, – отнять отпрысков, прижитых от рабов, и приложить к соскам щенков в отмщение за совершённый блуд.
Хотя это достойно отвращения само по себе, но всего этого отвратительнее, что король Болеслав, как было видно, не оставил перенятого на Руси развратного и жестокого противоестественного обычая, а усугубил его.
Когда памятниками своих побед он наполняет Русь и Венгрию, когда раздвигает границы отечества, когда расточает щедрость ко всем, он подобен Болеславу Храброму. Но предаваясь содомии, свирепствуя по отношению к жёнам и воинам, убив святого Божия, он являет собой второго Помпилия.
На семь миль выше Черкасс по Борисфену встретим город Канев, в восемнадцати милях от которого находится Киев, древняя столица Руссии. Великолепие и подлинно царственное величие этого города явны в его развалинах и руинах его памятников.
И поныне еще на соседних горах видны остатки заброшенных храмов и монастырей, а кроме того, множество пещер и в них очень древние гробницы с телами, не тронутыми тлением. От людей, достойных доверия, я слышал, будто девочки там редко сохраняют целомудрие после семилетнего возраста.