Выспаться в Питере летом, в период белых ночей – недостижимая мечта. В 5-30 мы были уже на ногах. На палубе лежал привезенный вчера, но еще не закрепленный, стальной румпель. На вид он был покрепче старого алюминиевого, но стенка трубы всего в полтора миллиметра доверия не вызывала. Свежесобранные шверты валялись на причале, сделать крепления к ним не было времени, надо было срочно искать место для них в недрах палатки. Надо было определиться с фиксацией пера руля, но на румпеле не было для этого ни креплений, ни стопоров. Симулятор авторулевого – цепочка с двумя резинками на концах, крепящаяся к бортам – также лежал в рундуке и ждал своего часа. Стоячий такелаж был обтянут кое-как и, как обнаружилось в Котке, не законтрен. Картплоттер был уже вставлен в пост управления, но не подключен, топовый огонь никак не хотел гореть, пришлось приладить фонарик на конек палатки. Солнечные батареи и ветрогенератор были запиханы в грузовой отсек до лучших времен. Ребята-волонтеры лихорадочно догружали лодку оставшимися вещами, я висел за кормой, прикручивая румпель. Старт был назначен в 10-30, чтобы не спеша добраться до Петровской набережной, но в 10-00 я еще пытался как-то закрепить сорлинь, чтобы сделать возможным подъем пера руля. За десять минут до старта я, наконец, плюнул на механизацию и закрепил перо в полуопущенном положении для прохождения мелкого фарватера.
В назначенный час мы с Евгением погрузили семьи и корреспондентов на тримаран, отдали швартовы и медленно двинулись на моторе в сторону Кронштадта. Когда руль, наконец, перестал скрести по грунту, я вывесился за борт, поставил перо вертикально и намертво завязал сорлинь за укосину. Отвечая на вопросы Ксении Васильевой, делавшей репортаж для страницы Ораниенбаумского фестиваля, я проверял управляемость тримарана. Она была, мягко говоря, неважной, судно рыскало, реагировало на движение рулем с задержкой. Пока я списывал это на неправильную загрузку, но что будет потом, под парусом? Ну да ладно, что будет – то будет, главное – мы успели в срок!
На подходе к Петровской набережной я немного замешкался на руле и мы воткнулись правым аутригером в гранитные ступени. Пришлось отыграть задним ходом и снова подойти. На этот раз получилось помягче, стоявшие на пристани поймали швартовы, подвели тримаран к ступеням, и мы встали к микрофонам для торжественной части церемонии проводов. Честно говоря, очень не хотелось торжеств, хотелось покрепче обняться с друзьями и родными, поговорить, вытереть им слезы, выпить по чарке, но надо было соблюсти приличия с организаторами, и мы старались. А потом, когда все закончилось, больше сотни человек заполнили ступени пристани, и началось самое трогательное в моей жизни прощание. На два года, как мы думали тогда…
Ровно в 13 часов мы отдали швартовы и направились в пункт пропуска Форт Константин. Полторы мили до причала форта мы шли около двадцати минут – ветер был встречный, а дать газу необкатанному мотору было нельзя.
***
Иван Жуков тоже поработал волонтером на нашем старте. Но не только. Он еще и привел нам спонсора. Он привез своего сына, чтобы познакомить его с двумя сумасшедшими дядьками-путешественниками. И он захотел проводить нас на самой крайней точке перед российской границей. Отказать Ване мы не могли, поэтому пришли на гостевой причал Форта Константин. Около 14 часов состоялась наша встреча, в 14-30 Ваня отдал наши швартовы и мы ушли на пункт пропуска. Там нам предстояло первый раз швартоваться вдвоем на довольно неудобном высоком причале.
Швартовка прошла успешно, я бы даже сказал – лихо. Тримаран мягко коснулся бортом стенки, Джек быстро оказался у кнехта с кормовым концом, я дал задний ход, остановил судно, бросил ему носовой швартов, заглушил мотор, подхватил чемоданчик с документами, вылез на причал, и мы отправились на пункт пропуска. Российскую границу мы проходили первый раз, было немного боязно – вдруг что не в порядке с документами или с нами. Но все было в порядке – судовой билет с английским текстом, новенькие загранпаспорта со свежей голландской визой. Оформились меньше, чем за полчаса. Я был удивлен, что не выдали таможенный клиренс и судовую роль.
- Дайте судовую роль?
- А зачем? Сейчас не надо. Ну, копию дадим, да она все равно на русском.
- С Евросоюзом у нас база входа-выхода?
- Конечно!
Пограничник улыбнулся, шлепнул штампы в паспорта и на копию судовой роли и махнул рукой:
- Счастливого пути! Вы правда вокруг шарика?
- Правда! До свидания!
Снова заурчал мотор, взлетели в воздух швартовы, тримаран развернулся в акватории погранпункта и медленно пополз в сторону судопропускных ворот.