После отработки лётчиком техники пилотирования одиночно, в составе пары и звена на всех высотах, самолётовождения по маршрутам, начиналось освоение боевого применения самолёта. К этому времени уже приобретался опыт пилотирования самолёта на практическом потолке и на максимальных скоростях самолёта в стратосфере. Лётчик ознакомился с поведением самолёта на всех разрешённых режимах и готов применить свои навыки в воздушных боях с использованием всего комплекса прицельного оборудования и вооружения. Конечно, в истребительной авиации боевое применение начиналось с воздушных боёв, а потом уже шли упражнения по отработке атак наземных целей и прочих задач - так был составлен перечень упражнений Курса боевой подготовки. Но КБП разрешал вести боевую подготовку и параллельно: можно было начать с атак наземных целей. Это позволяло эффективно использовать погодные условия в районе полётов, ведь облачность могла перекрывать диапазоны высот для ведения воздушных боёв, но могла позволять летать на полигон под облаками. По этим причинам на каждую лётную смену и готовились три варианта плановых таблиц, а то и — больше.
Отработка воздушных боёв начиналась с перехватов неманеврирующих воздушных целей, а потом задания усложнялись и цели начинали выполнять оборонительные маневры, а на следующем этапе и — наступательные. От одиночных воздушных боёв переходили к парным и звеньевым наступательным боям, а потом — к оборонительным боям. Количество противоборствующего «противника» тоже росло: одиночка, пара, звено. Воздушные бои группами больше звена не практиковались даже на учениях, обычно звенья противоборствовали в отдельных очагах боя на безопасном удалении друг от друга.
К этому времени в Курсе боевой подготовки понятие «перехват» не употреблялось — все полёты по упражнениям на уничтожение воздушных целей были «на воздушный бой». Но в обиходе лётчики продолжали использовать слово «перехват» для обозначения дальнего ракетного боя без перехода в ближний визуальный бой. А уж маневренный бой с истребителями, предполагавший большие перегрузки, называли «полётом на воздушный бой». Ну, какой воздушный бой может быть с высотным разведчиком в стратосфере? Разведчик не обороняется, а истребитель на такой высоте большой перегрузки создать не может, вот и получается перехват. Так раньше называли дальние ракетные бои, так, по-привычке, лётчики и продолжали различать эти виды боевого применения по воздушным целям.
Отработка перехватов проводилась на маршрутах, по которым двигались лётчики, отрабатывающие самолётовождение, или специально выделенные подыграть за цель истребителю. Самолёт-цель шёл по линии пути маршрута, а перехватчика наводили на него по кратчайшей траектории офицеры боевого управления. Свести самолёты в заданной точке — наука, которую тоже постигают в обучении офицеры КП за индикаторами локаторов на земле, иногда это обучение совпадает с первоначальным обучением перехватам истребителей. Не самый плодотворный вариант обучения для обеих сторон, хорошо, что его стараются свести к минимуму в практической деятельности.
Иногда истребители успевают подыграть друг другу по очереди, но это уже после освоения боевого применения, когда выполнение упражнения ограничивается одним наведением с любого ракурса до получения зачётных пусков УР, а не тренировкой с разных ракурсов и пусками УР большой и малой дальности, а также стрельбой из пушки и другими действиями в полёте.
Вот как выглядело содержание первого упражнения на МиГ-29 для лётчика-истребителя «Полёт на воздушный бой с ударными самолётами (самолётами-разведчиками) на средней высоте». Наводится на первую цель на попутно-пересекающихся курсах, имитирует пуски УР большой дальности, потом, продолжая сближаться, пуски УР малой дальности, обнаруживает цель визуально и завершает имитацией стрельбы из пушки.
После выхода из атаки наводится на другую цель на встречных курсах. И в этом наведении имитирует пуск УР большой дальности, потом визуально обнаруживает цель, разворачивается за ней, имитирует пуск УР малой дальности, атаку с имитацией стрельбы из пушки и, наконец, отрабатывает действия по принуждению воздушной цели к посадке на аэродром.
Если все и всё сработает в этом полёте идеально, то на весь перечень действий топлива хватит, а если что-то не срастётся, то может и не хватить. Не забывай лётчик смотреть на расходомер и вовремя прекратить задание!
Это упражнение считается самым простым, ведь ударный самолёт (бомбёр, разведчик, топливозаправщик, транспортник, самолёт ДРЛО) не маневрирует по условию задания. На практике, действительно, абсолютное большинство таких упражнений выполняются лётчиками на положительную оценку, а вот упражнения на воздушный бой с истребителями... тут — фифти-фифти.
В реальных условиях вероятность победы ударного самолёта сильно снижается за счёт применения ими помех бортовым радиолокационным прицелам истребителя и ИК-ловушек. А если ещё будут поставлены помехи радиосвязи каналам управления… У-у-у, как грустно сидеть в это время в кабине истребителя! Остаётся дедовский способ: прочёсывать воздушное пространство в заданном районе, в надежде наткнуться на цель. Сидишь в кабине и думаешь: «Ну, на кой ляд мне все эти электронные навороты, если я сейчас, как в И-16? Лучше бы топлива было побольше...» Крути головой, лётчик, ты тоже можешь стать целью, не расслабляйся!
Для успешного выполнения этого «простого» задания лётчику надо много знать про прицельное оборудование и вооружение своего самолёта. Наведение самолёта производится в точку встречи, а это значит, что ось самолёта (БРЛС) не направлена на цель. Надо учесть и разницу высот истребителя и цели, чтобы верно выставить зону обнаружения БРЛС в направлении цели. Для дальности обнаружения и захвата важны ракурс и скорость сближения с целью, если лётчик знает эти зависимости, то будет спокойно выполнять команды ОБУ и не нервничать по поводу отсутствия метки цели на индикаторе прицела. Перехват — дело коллективное, а успех всякого коллективного дела сильно зависит от плодотворного взаимодействия участников. Плохо, если лётчик не будет качественно выполнять свою часть работы, надеясь на офицера боевого управления, или — наоборот. Бывали и такие случаи, когда после неудачного перехвата после полётов начинались разборки между лётчиком и ОБУ. Если дело заключалось в оценке за полёт для лётчика, то перепалкой всё могло и закончиться. Хуже, когда оценка лётчика влияла на оценку полку, тут уже подключались начальники и шерстили действия лётчика, ОБУ, работу авиатехники по всем каналам объективного контроля до полного определения виновника неудовлетворительной оценки и со всеми вытекающими выводами.
Отработка действий по принуждению к посадке нужна для боевого дежурства — дежурные истребители обязаны уметь заставить самолёт-нарушитель произвести посадку на аэродроме. Надо знать международные сигналы эволюциями самолёта, подаваемые другим самолётам, и отдельные команды при наличии связи с нарушителем. Подача сигналов управления группе тоже осуществляется эволюциями самолёта командира группы и этими сигналами приходилось пользоваться часто в групповых полётах, чтобы не афишировать земле свои действия или не засорять эфир. А вот в дежурном звене мне за службу ни разу не пришлось принуждать к посадке нарушителей режима полётов. А откуда им, нарушителям, было взяться? Только заступил на дежурство, сразу по всем неприятельским аэродромам: Ахтунг! На дежурстве Толя, всем сидеть и не рыпаться..
После отработки перехватов по ударным самолётам на средних высотах, летали на перехваты на больших, в стратосфере и на малых высотах. Отдельное упражнение из трёх полётов посвящалось работе с прицеливанием по теплопеленгатору без использования БРЛС. Дальность обнаружения по ТП сильно зависит от ракурса цели и состояния атмосферы, а потому использовали этот режим очень редко, если того требовала тактическая обстановка или при отказе БРЛС .
Завершались полёты на воздушные бои с ударными самолётами полётом на отстрел УР по воздушным мишеням и стрельбу из пушки. Боец для борьбы с ударными самолётами готов!
После семнадцати полётов на воздушные бои с ударными самолётами, лётчик приступал к отработке воздушных боёв с истребителями. Если на ударные самолёты давали один полёт на спарке, то на истребителя лётчик получал четыре вывозных полёта: два полёта на наступательные бои, два — на оборонительные. Цель выполняла маневры с большой перегрузкой в горизонтальной плоскости, в вертикальной и наклонной плоскостях. Аналогично отрабатывался и выход из под атаки: на вираже, на боевом развороте, полуперевороте, косой петле и на вертикальных маневрах. Воздушные бои чаще всего отрабатывались в зонах пилотажа и на малом маршруте. Пара на пару в зоне ещё можно удержаться, а звено на звено — уже трудней, поэтому такие группы схлёстывались над морем на малом маршруте.
После одиночных воздушных боёв выполняли полёты на воздушный бой с низколетящей нескоростной воздушной целью (вертолёт или Ан-2) и в этом упражнении тоже отрабатывались действия по принуждению к посадке. Завершением подготовки лётчика к одиночным действиям были упражнения на атаки наземных целей с предварительной отработкой боевого маневрирования для преодоления ПВО.
На этом заканчивалась одиночная подготовка лётчика-истребителя к боевым действиям в простых метеоусловиях. При хорошем раскладе эту программу можно было пройти за один год и получить квалификацию «Военного лётчика 3 класса». С учётом отработки техники пилотирования, групповой слётанности парой и звеном, самолётовождения и полётов на боевое применение на это требуется минимум 150 полётов.
Следующий этап — освоение приборного полёта и одиночные воздушные бои в облаках, а также в составе пар и звеньев. О полётах в районе аэродрома Цхакая по правилам приборного полёта - в отдельной статье.