Здравствуй, дорогой дедушка Мороз!
В этом году я вела себя хорошо, а училась не очень. У меня тройка по математике. Но я, когда вырасту, не собираюсь становиться математиком. Я хочу работать на фабрике, где шьют мягкие игрушки. Я очень люблю мягкие игрушки, потому что они добрые, об них нельзя удариться, зато их можно обнимать. И ночью с ними не страшно. Родители не разрешают спать с включенным светом, даже с настольной лампой – говорят, что это вредно. А мне стыдно признаться, что я боюсь темноты. Ведь мне уже 11 лет. Поэтому я очень прошу тебя подарить мне на Новый год друга – большую игрушечную собаку…
Тридцать первое декабря для Саньки началось с ощущения праздника. Оно прокралось в квартиру тихо, пока все спали, и уселось Саньке на нос с лучом яркого зимнего солнца. Беспрепятственно проникая в комнату сквозь тоненький тюль, оно переместилось с веснушчатого Санькиного носа на прикрытые веки. Саньке захотелось чихнуть, она крепко зажмурилась и проснулась.
Девочка, не надевая тапок, чтобы не шаркать, босиком прошмыгнула на кухню. Вернувшись в комнату с двумя рыжими мандаринами и прихватив с полки пульт от телевизора, Санька снова забралась под одеяло.
Она сунула один мандарин под подушку, расчехлила второй, кожуру тоже спрятала под подушку. Комнату тут же заполнил терпкий аромат надежды и ожидания. Подарят? Вряд ли. Но зато будет что-то другое. Обязательно будет.
По телевизору шел мультик «Двенадцать месяцев», на другом канале – сказка «Морозко». Саньке было все равно, что смотреть. Она выбрала «Морозко». Санька по одной отделяла тугие мандариновые дольки и по очереди ела. Чтобы растянуть удовольствие, она сначала раскусывала дольку посередине, со свистом втягивая ароматный сок, чтобы он не брызгал. Она подолгу держала располовиненные дольки во рту, не жуя, а рассасывая, как карамельки, до тех пор, пока тоненькая мандариновая кожица и прожилки не превращались в безвкусную массу.
— Ага, уже мандарины лопаешь! – на пороге неожиданно возникла мама в ночной рубашке. – А я и думаю, кто там на кухне шебуршится с утра пораньше?
— Простите, не удержалась. – сказала Санька, проглотив измученные остатки последней дольки.
— Ничего-ничего, – мама присела на кровать и провела по рыжеватым дочкиным волосам. – Праздник должен чувствоваться с утра.
— Мам?
— Ну?
— Как ты думаешь, в этом году мое письмо дошло до Деда Мороза?
— Думаю, да. Папа его на почту точно уносил.
— Надо было мне самой, а то…
— А то что? – мама слегка прищурилась. – Не веришь, что папа его донес?
— Верю. – Санька приподнялась на локте и хитро взглянула на маму. – Просто я очень хочу получить то, о чем попросила.
— Так, ладно, хватит разлеживаться. А то защекочу!
Мама ухватила Саньку за худенький бок, который казался щуплым даже через пуховое одеяло. Санька взвизгнула и натянула одеяло на голову.
— Папа сейчас за елкой пойдет, а нас с тобой ждет уборка. – мама встала с кровати и от души потянулась. – Так что поднимайся и приходи завтракать.
— Дайте хоть сказку досмотреть! – капризно сказала Санька, выглядывая из-под одеяла.
— Эти сказки сегодня весь день будут крутить. – сказала мама в дверях. – Еще смотреть устанешь.
— Ладно-ладно. Иду. – буркнула Санька, доставая из-под подушки второй, нетронутый мандарин.
Наряжать елку тридцать первого декабря было их давней семейной традицией, которая возникла безо всяких причин, а как-то сама по себе. Саньке так даже больше нравилось – если елку ставить за несколько дней, она надоест. Да и кот будет постоянно рядом пастись, поедать мишуру и воевать с игрушками – он так к празднику всю красоту истреплет. А после праздника будет уже не так жалко.
Пока папа ходил на рынок, Санька с мамой вытирали везде пыль, пылесосили и мыли полы, раскладывали и расставляли по местам вещи. Когда папа вернулся, он занес в квартиру только пакет с продуктами, а елку оставил в подъезде отходить от мороза – если ее сразу в тепло занести, хвоя может осыпаться.
Во время уборки Санька обследовала каждый сантиметр квартиры, все шкафы и даже антресоли. На заказанный Деду подарок не было и намека. А ведь спрятать огромного мягкого пса не так-то просто. Пока родители разбирали на кухне продукты, Санька втихаря выглянула в подъезд. Но на лестничной площадке, облокотившись на оштукатуренную стену, стояла только елка. Санька нетерпеливо вздохнула и подумала:
— Ну ничего, еще весь день впереди…
Потом они с папой под бесовато-хитрым наблюдением кота Кактуса наряжали елку, а мама готовила ужин. Санька повесила на елку последний шар и принялась корчить рожи в его чуть потертый серебристый бок. В квартиру постучали. Мама пошла открывать.
— Танечка, спрячь скорее! – донесся до Саньки громкий шепот соседки тети Люды.
Санька подорвалась с места и на цыпочках подошла к приоткрытой двери. Нет, Саньке не показалось! В руках у мамы была ОНА! Огромная рыже-белая собака породы сенбернар – точь-в-точь как Бетховен из американского фильма. Он мелькнул перед Санькой на какую-то секунду, прежде чем мама отправила его в шкаф. Но этой секунды Саньке хватило, чтобы поймать его грустный взгляд из-под опущенных бровей, разглядеть блестящий черный нос, под которым раскрытая вытянутая пасть образовывала треугольник с высунутым наружу нежно-розовым языком.
От счастья Санька перестала чувствовать пол под ногами. Это была игрушка из ее письма. Та самая до мельчайших деталей. Ну конечно! Родители договорились с тетей Людой, что она занесет подарок для Саньки перед самым праздником, чтобы Санька не нашла Бетховена раньше времени.
Санька представляла себе, как она уложит этого шикарного мягкого пса с собой в постель, как обнимет его мощную меховую шею и впервые в жизни не будет бояться засыпать в темноте. Может, потом она и вовсе будет использовать Бетховена вместо подушки, но только если он от этого не помнется. А еще она будет валяться с ним на полу, когда будет смотреть с родителями телевизор или читать книгу…
До праздничной полуночи оставалось еще три часа, и Санька изнывала от нетерпения. Она бездумно шаталась по комнатам, крутилась у родителей под ногами, мешая им накрывать на стол, рассеянно смотрела на Кактуса, грызущего провод елочной гирлянды.
Наконец, мама и папа покончили с приготовлениями, мама сняла фартук и переоделась в нарядное платье. Папа тоже сменил домашние треники на брюки. Санька не стала наряжаться. Зачем? Она же сразу уляжется на пол со своей новой игрушкой, будет есть мандарины вприкуску с шоколадом и смотреть телек.
— Сашка, а не пора ли нам встречать Деда Мороза? – загадочно произнесла мама.
У Саньки сердце было готово выпрыгнуть из груди от волнения, и ладони стали ледяными.
— Девчонки, вы пока посидите под елкой, а я пойду дедушку встречать! – подмигнул им папа и закрыл дверь в комнату.
Эти несколько минут показались Саньке годом. Наконец, они с мамой услышали, как открылась входная дверь и последовала какая-то возня в коридоре.
— Ну что-о-о-о! Кто здесь звал меня? – пробасил дядя Толя, муж соседки тети Люды.
— Мы, дедушка, мы тебя звали! – подыграла мама, обнимая за плечи взволнованную Саньку.
— Что?! Я плохо слышу! Позовите-ка еще разок!
— Дедушка Мороз! Дедушка Мороз! – дружно закричали мама и Санька.
Дверь в комнату распахнулась, и на пороге возник дядя Толя в красном халате со снежинками, такой же шапке и с бородой, которая держалась на резинках, надетых на уши.
Дядя Толя каждый Новый год переодевается в Деда Мороза и приходит их поздравлять. А потом папа наденет на себя этот костюм и пойдет поздравлять их детей: Катьку и Ваньку. Очень удобно.
Санька тревожно косилась на Деда Морозов мешок. Он был очень мал для такого большого подарка. Они вчетвером – Санька, мама, папа и дядя Толя – поводили хоровод, поиграли в «Заморожу-заморожу!», Санька отчеканила какой-то стих из школьной программы. Все это время дверь в комнату была закрыта, и Санька не видела, как в квартиру на цыпочках вошла тетя Люда, достала из шкафа игрушку и унесла с собой…
— Ну что, девочка Саша! – погладил свою искусственную бороду дядя Толя-Мороз. – Ты хорошо дедушку встретила и вела себя весь год хорошо. Вот тебе подарок!
И он, к великому удивлению Саньки, вытащил из мешка небольшую картонную коробку со сладостями. Санька взяла ее и вопросительно посмотрела сначала на дядю Толю, потом на родителей.
— Ой, наверное, надо заглянуть в коробку! – с улыбкой проворковала мама. – Мне кажется, там не просто конфеты.
Санька раскрыла коробку и сначала ничего не увидела. Она запустила руку в конфеты и извлекла на поверхность маленький брелок для ключей в виде кита. Прозрачный пластмассовый кит был наполнен какой-то жидкостью с блестками, на лбу у него была маленькая лампочка, рядом – еле заметная кнопка.
— Ух ты, какой кит! – наиграно весело сказал папа. – Интересно, зачем ему кнопка?
Санька равнодушно пожала плечами и нажала большим пальцем на кнопку. Фонарик на лбу у кита загорелся тусклым светом.
— Ничего себе! – тоже наигранно воскликнула мама. – Он освещает себе путь в темном океане!
Потом Дед Толя выдал подарки маме и папе: маме какую-то баночку для лица, папе вязаные перчатки. Они дружно поблагодарили волшебника с нижнего этажа. И дядя Толя с папой вышли в подъезд. Там папа переоденется в Деда Мороза и пойдет поздравлять соседских детей.
Зазвонил телефон, мама подняла трубку и стала с кем-то поздравляться. А Санька закрылась в ванной и заплакала. Оказывается, тетя Люда попросила спрятать игрушку от своих детей, чтобы они не нашли ее раньше времени. Какая же Санька дура, что сразу этого не поняла...
Она открыла воду, умылась и вышла из ванной, стараясь не показывать маме своей обиды.
— Нет, работу пока не нашел. Сейчас везде такие сокращения. – озадаченно говорила мама по телефону. – Думаю, после праздников все решится… Да, конечно, справимся… Ну ладно, и вас еще раз с наступающим. Целую!
Вернулся папа, и они сели за стол. Санька без аппетита ковыряла салат, накалывая на вилку консервированный горох и кусочки вареной колбасы. После боя курантов на улице загремели и запылали салюты. Санька, мама и папа втроем стояли у окна. Они смотрели, как вспыхивает цветными огнями новогоднее небо, и думали каждый о своем.
Потом мама и папа взяли кое-что со стола, Санька прихватила свой подарок, и семья отправилась в гости к тете Люде и дяде Толе. Там веселье шло полным ходом. Взрослые танцевали, дети бесились в детской. Когда Санька вошла к ним, то снова чуть не расплакалась. На полу, посреди комнаты, с согнутыми в локтях передними лапами лежала ЕЕ игрушка, ЕЕ Бетховен.
— Привет! – подскочила к ней Катька. – А что это у тебя?
— Да так. – смутилась Санька. – Кит, который может освещать себе путь в океане.
Она нажала на кнопку, но при включенном свете фонарик горел как-то совсем невнятно.
— А ну-ка! – Катька щелкнула кнопкой выключателя. – Ух, ты! И, правда освещает!
Слабый фонарик разрезал темноту тусклым, но настойчивым светом.
— Давайте сделаем палатку из одеял, будем сидеть в ней с фонариком и рассказывать страшилки! – захлопала в ладоши Катька.
— Я с вами! – пискнул маленький Ванька.
И они быстренько построили палатку, закрепив одну сторону одеяла на краю письменного стола, а другую на спинках двух стульев, поставленных рядом.
— Брамса берем с собой! – Катька подхватила с пола бессловесного сенбернара и потащила в палатку.
— Кого? – спросила Санька.
— Брамса! – сказала Катька. – Мы его так назвали. Папа сказал, так звали собаку из какого-то фильма, на которую он похож.
— Не Брамс, а Бетховен. – поправила Санька.
— Не знаю, я не смотрела. – ответила Катька. – А Брамс – подходящее имя для собаки.
Они вчетвером – Катька, Санька, Ванька и Брамс – устроились в наспех сооруженной палатке. Дети по очереди рассказывали страшилки, которые придумывали на ходу и передавали друг другу Санькиного кита. Он подсвечивал наивные детские лица и изредка падал на грустную собачью морду. Санька почти забыла про свою обиду. Она гладила не доставшуюся ей игрушку, и была почти счастлива.