Следователь Коваленко имел значительный, по его мнению, недостаток. Он был рыжим, даже медно рыжим, с оранжевыми ресницами и бровями. Этот, на его взгляд, изъян наложил отпечаток на всю жизнь. С самых пеленок он доказывал всем вокруг, что клоунада не его призвание. Он очень серьезный человек, победитель математических олимпиад, знаток истории, призер области по легкой атлетике. Он на юридический пошел, чтобы иметь солидную, уважаемую профессию, получил красный диплом и уже долгие годы работает не в самой веселой организации. Коллеги знали его как опытного сотрудника, педантичного и скучноватого человека. Никому и в голову не пришло бы воспринимать его не всерьез. Но работать со свидетелями Коваленко предпочитал у себя в кабинете, на своей территории. Здесь он мог быстро поставить человека на место, чтобы не улыбался радостно при виде вот такого рыжего солнышка.
Стратегию допроса Дмитрия Огурцова Коваленко до мелочей не продумывал. Соседей потерпевшей опросили, запись с камеры видеонаблюдения сняли. Выявили этого жениха потерпевшей. Оказалось, он дома не ночевал, на работу опоздал, скоропостижно в отпуск собрался. Странно? Да, странно! Коваленко план допроса прикинул, теперь можно и на свидетеля или подозреваемого - кем он, в конце концов, окажется – посмотреть.
- Проходите Дмитрий Николаевич. Проходите, присаживайтесь, - Коваленко мельком взглянул на Огурцова, сделал приглашающий жест и продолжил что-то писать.
Огурцов присел на жесткий стул, оценивающе посмотрел на рыжего следователя и начал говорить, выбрав шутливый тон:
- Видите ли, м-м-м, Игорь Степанович, если не ошибаюсь… Меня мучает любопытство, по какому поводу меня сюда пригласили?
Но следователь перебил его жестом, приглашая помолчать.
Огурцов немного удивился, посидел спокойно две-три минуты, но терпение никогда не было его сильной стороной. Кроме того стул был жесткий и какой-то неустойчивый. Сохранять царственную осанку и вальяжное спокойствие на нем было не просто. А Диме, при кажущемся спокойствии, необходимо было быть предельно сосредоточенным, чтобы не отступить от заготовленной легенды: «Не был, не состоял, не знал». Дима твердо для себя решил не вмешиваться в это темное дело. Это было просто помутнение рассудка, эта женщина – просто эпизод в его прошлом. Лучше всего оказаться в стороне, ему и так забот хватает. Он стал раздражаться.
- Господин или… товарищ следователь. Если вы думаете, что у меня уйма времени, чтобы здесь торчать, то вы ошибаетесь. Я человек занятой.
- Одну секунду. Вы же понимаете, начальство требует отчетность – вынь да положь - и никого не волнует, когда тебе преступления раскрывать. Можно в свободное от работы время, - совершенно спокойно объяснил Коваленко.
- Хорошо, если недолго,– недовольно согласился Дима. В полной тишине, когда слышно как скрипит перо, балансируя на скрипучем стуле, он вытерпел еще минут пять и снова заговорил:
- В конце концов, это вам что-то от меня нужно! Говорите или я уйду! У меня еще назначена встреча на сегодня. Я со своей невестой улетаю отдыхать. Я должен до шести часов забрать путевки из агентства. Вы знаете, что значит «горящая путевка»? Если я ее не выкуплю, то сорвется поездка. Вы мне новый тур искать будете? Меня лично совершенно не волнуют ни ваши отчеты, ни ваши преступления.
Говоря, Дима распалялся все сильнее. Простоватый следователь не внушал ему никаких опасений. Захотелось показать кто здесь главный. Поэтому он пропустил тот момент, когда Коваленко отложил бумаги, достал бланк протокола и задал вопрос:
- Это не с Голицинской ли Любовью Михайловной вы ехать собрались?
- Нет, конечно, она же… - выпалил Дмитрий и резко осекся, сделал вид, что закашлялся.
- Нет? Конечно, нет. Что же вы не продолжаете: «Она же мертва». Вы ее вчера убили? Что бронхит начинается? Хватит кашлять, неестественно у вас это получается.
- Какой Голицинской? Нет у меня таких знакомых, – Дима опустил глаза в пол и предпринял слабую попытку придерживаться своей версии.
- Не надо, Дмитрий Николаевич, ну что ж действительно время терять. Хотя у вас его теперь много будет. У меня есть возможность найти вам новую горящую путевку. Отель «пять звезд» не обещаю, но «все включено» точно будет лет пятнадцать, а если следствие путать, то и все двадцать можно отдыхать. А если серьезно, то соседи вас видели неоднократно, невестка потерпевшей про вашу неземную любовь все мне поведала. Еще у меня запись есть, видеокамера в черно-белом виде запечатлела ваш визит в дом № 8 по Краснопартизанскому проезду в 22-37 по Москве. Так что давайте рассказывайте, чем бедная вдовушка вам не угодила.
- А-а-а, вы про Любу, - вспомнил Дима. - Я с ней совсем недавно познакомился. Даже, вот видите, фамилию не знаю. И я никого не убивал! Да никому в голову не придет меня обвинять в подобном! Это просто смешно! Вы еще извиняться будете!
- Надо будет, извинимся. Хотя вряд ли придется. Фамилию вы ее прекрасно знаете. Когда заявление в загс подавали, наверняка с Голицинской познакомились. И кто убивал, если не вы? - следователь укоризненно покачал головой. - Вы из подъезда ночью, как ошпаренный, выскочили! Подозрительно.
- Да, я заходил, но … мне нужно было передать, да передать, - мысли Димы метались, его бросило в жар, подготовленная картина происшедшего «Моя хата с краю» развалилась в прах, - но я никого не застал.
- Застал, не застал! Передать! Что, привет передать? Конкретно, быстро и четко отвечайте на вопросы! – Коваленко сделал страшное лицо. - Что передать? Я спрашиваю! Ты у нее две недели жил, заявление в загс подали. Все соседи ваши нежности наблюдали. Ты ж у соседей как бельмо на глазу.
- Я не убивал, я пришел, она уже мертвая лежала! Ну, зачем бы я ее убивал, у меня и мотива-то никакого нет, – то кричал, то мямлил Дима. – Как мне вам объяснить, что мне незачем ее убивать, я с ней знаком-то меньше месяца!
- Вот это уже разговор, - успокаивающе произнес Коваленко. - Ну, в сердечных делах мотив глубоко искать не надо. Может она вам изменила, а может быть, вы изменили, у вас в невестах недостатка нет. Вы в теплые страны, как я понял, с другой девушкой собрались? Вот вам и мотив. С Любой у вас простая интрижка, с этой второй серьезные планы на совместную жизнь. Люба узнала, оскорбилась и давай вас шантажировать: «Расскажу все твоей…» Как ее зовут, кстати?
- Да ничего такого не было! Я честно рассказал Жене, то есть, Евгении Пахомовой, что у меня завязались новые отношения, я люблю другую и хочу быть с ней. Женя все поняла. Хотя, конечно, для нее это был удар. Естественно, она давно ждала от меня предложения, любила, – какая-то смутная мысль забрезжила в голове Дмитрия и он попробовал ее развить. - Она ревновала, плакала, звонила, не оставляла попыток…
- Опишите мне, Пахомову.
- Невысокая, стройная брюнетка с короткой стрижкой.
- Это не она? – Коваленко выложил на стол фотографию, распечатанную с камеры видеонаблюдения, на которой была Женя. Она выходила из подъезда, широко шагала, обернулась и хмуро смотрела прямо в объектив.
- Да, это она… Откуда у вас? Это же подъезд дома на Краснопартизанском, - Дима вопросительно поднял глаза на следователя. – Как она там оказалась?
- Может быть, вы ей адрес сказали.
- Не говорил! Точно не говорил!
Догадка озарила его лицо:
- Она никак не могла узнать адрес Любы и случайно там оказаться тоже не могла. У нас с Женей общие знакомые, в том районе мы никого не знаем. Она могла меня выследить! Хотя это на нее не похоже, - все-таки засомневался Дима.
Но быстро справился со своими сомнениям и с озабоченным видом спросил:
- Вы думаете, что Женя могла уби... причинить вред Любе? Нет, это как-то неправдоподобно звучит, хотя чего только в жизни не бывает. Мне очень неприятно осознавать, что Евгения за мной следила. Опуститься до слежки…
Огурцов пытался изобразить разочарование, хмурил брови, но в его тоне читалось явное облегчение. Перед ним забрезжил свет в конце тоннеля и он со всех ног устремился к спасению:
- Конечно, такой девушке, как Женя тяжело свернуть человеку шею, но в состоянии аффекта может случиться всякое. Да! Если это сделала она, то только в состоянии аффекта, - оправдывая Женю, заключил он.
- Почему вы говорите о свернутой шее? Она была отравлена, - констатировал Коваленко, наблюдая за реакцией Огурцова.
- Как! А что ж вы мне голову морочите! У меня, между прочим, нервы не железные! Я потерял любимую женщину, а вы надо мной издеваетесь! Я в квартире Любы в день убийства вообще не был. Утром ушел, а ночевал у Жени.
- Ну, это подозрений с вас не снимает. Вы могли добавить яд ей в бутылку заранее, - это Коваленко говорил исключительно из вредности. Яд был только в том бокале, из которого пила жертва. Причем это был даже не яд, а комбинация двух безопасных в отдельности препаратов. Применять их вместе противопоказано – развивается острая сердечная недостаточность. Но и это соединение, растворенное в жидкости, в данном случае в вине, постепенно разлагается и теряет смертельные свойства. Все это позволило определить приблизительное время, когда яд был подмешан в вино и произошло это задолго до того как Огурцов вернулся к Голицинской домой. Но рассказывать это Огурцову Коваленко не хотел в интересах дела.
- Кстати, и статью за «неоказание помощи» никто не отменял.
- Вот, не надо на меня всех собак вешать, - с гонором ответил Дима. – Я прекрасно видел, что она мертва. Но все равно я пришел к Пахомовой и настоял, чтобы она вызвала «скорую» по адресу Любы. Сам я был в таком душевном состоянии, что плохо соображал, а вот Женя хладнокровно все восприняла. Получается, она передо мной вчера спектакль разыгрывала, видела как я страдаю и цинично изображала полное неведение! Даже выговаривала мне за то, что я «скорую» сразу не вызвал.
«Кто же из них «скорую» вызвал? Огурцов или Пахомова? Надо же, как искренне переживает. За последний час двух женщин и полюбил и бросил. То знает Голицинскую, то не знает. То любит Пахомову, то ее на нары отправляет, - поразился про себя Коваленко, – а вслух сказал, доставая бланк протокола:
- Перейдем к официальной части нашей беседы. Ваши фамилия, имя, отчество… Что вы увидели, когда зашли в квартиру Голицинской Любови Михайловны?
После пережитого стресса Дима первым делом позвонил Жене и сказал, что ему нужно поехать к себе домой, взять кое-что из вещей и ночевать он останется там, так как очень устал и не хочет терять время на дорогу. А с путевкой как-то пока не срастается, отели попадаются трехзвездочные, а он хочет все по высшему разряду. Но время есть, куда торопиться. Женя почувствовала облегчение от этой новости, так как сил делать вид, что между ними все в порядке у нее тоже не было.
Когда Коваленко по долгу службы все-таки выбирался из своего кабинета и появлялся в каком-нибудь офисе, где серьезные деловые люди занимались своими серьезными делами, он сам того не замечая, хмурил брови и делал суровое лицо, добавляя себе солидности. Ему все-таки пришлось идти в офис компании «Мой дом». Конечно, можно было всех сотрудников пригласить к себе по повестке, но из этого получился бы просто базар. Из длинного списка фамилий сотрудников выделить осведомленных граждан довольно сложно. А на своем рабочем месте в комфортных условиях да с располагающим и внимательным собеседником, каковым себя считал Коваленко, люди могли сказать многое. Чего и не собирались.
Он прошёл в приемную директора, игнорируя вежливую улыбку секретарши и ее просьбу подождать, сразу зашел в кабинет:
- Добрый день, Барандин Алексей Андреевич? Я следователь Коваленко Игорь Степанович, - доставая удостоверение, представился он. - Мне необходимо побеседовать с вами и несколькими вашими сотрудниками.
Барандин быстро стер с лица возмущенное выражение, которое появилось при виде такого бесцеремонного вторжения.
- Здравствуйте. Конечно! Проходите, присаживайтесь. Только я не очень представляю, чем мог заинтересовать органы, - забеспокоился Барандин, судорожно перебирая в голове все свои грехи. Быстро сложил бумаги разбросанные на столе в стопку, еще пару раз переложил их, затем нажал на коммутатор и попросил их не беспокоить.
- Меня интересует ваша сотрудница Пахомова. Она сейчас на работе?
- Да, - с готовностью ответил Барандин. - Несколько дней назад она взяла отпуск на две недели. При этом я категорически не хотел ее отпускать, она нам чуть важный заказ не сорвала. А сегодня явилась, говорит: простите, была не права, готова приступить.
- Она как-то объяснила свое поведение, когда требовала отпуск?
- У нее экстренно медовый месяц случился! А у нас тут пусть горит все синим пламенем! Она была какая-то взвинченная, нервная. Я даже удивился. На нее это так не похоже.
- В какое время это было?
- Часов в десять, с утра.
- С кем из сотрудников она близко общается, подруги у нее здесь есть?
- Ну, особо дружелюбной ее не назовешь. Со всеми в принципе одинаково, ровно. Она скрытная такая, больше слушает, чем говорит. Вот с Фоменко Еленой они в одном кабинете работают. Эльза Серафимовна моя секретарша с ней иногда чаевничает в рабочее время. А что собственно произошло-то?
- Да ничего касающегося ее трудовой деятельности не случилось. Если вы не возражаете, я бы хотел поговорить с Пахомовой, вашей секретаршей и Фоменко здесь, в вашем кабинете и в такой последовательности, как я сказал.
- Конечно, - сказал Барандин и отправил секретаршу за Женей, оставаясь за столом.
Ждать долго не пришлось. Через несколько минут в кабинет вошла Женя:
- Звали, Алексей Андреевич?
- М-м-м, Евгения Алексеевна, знакомьтесь, Коваленко Игорь Степанович…
Коваленко пригласил ее присесть и многозначительно посмотрел на Барандина. Тот спохватился и вышел из кабинета.
- Евгения Алексеевна, я следователь, занимаюсь расследованием убийства Голицинской Любови Михайловны.
Вот и получила Женя ответ на вопрос, не дающий ей покоя - жива Люба, смогли врачи спасти ее или нет? Нет, не смогли. Женя не была готова к беседе со следователем. Конечно, она понимала, что когда-нибудь к ней могут возникнуть вопросы, как к свидетелю, как к близкой знакомой Дмитрия, но не так скоро. А еще ей было жаль Любу. Как-то не вязалась мысль о смерти с такой полной жизни женщиной, как Люба. Женя молчала, ждала, что скажет следователь.
- Давайте не будем играть в прятки, а поговорим начистоту, - предпочел действовать напрямик Коваленко. - Возможно, мы сейчас все проясним, и у меня не будет больше повода встречаться с вами. Как я понимаю, такая перспектива устроила бы нас обоих. Да?
Женя согласно кивнула. И он продолжил:
- Позавчера вечером была отравлена в своей квартире Голицинская Любовь Михайловна. Экспертизой установлен временной промежуток, когда яд попал ей в организм: с восьми до девяти вечера. Именно в это время у нее в гостях побывали два человека, их зафиксировала видеокамера, находящаяся над входом в подъезд. Это вы и некто Брызгалов, ее бывший любовник. Яд был добавлен непосредственно в бокал, из которого пила Голицинская. Под подозрение в равной степени по схожему мотиву – ревность - попадаете вы и он. Говорить, что в квартиру вы не заходили, не имеет смысла, так как вы с Голицинской поскандалили и этому есть свидетели. Видите, я раскрыл все карты. Теперь ваша очередь, расскажите мне все что произошло.
- Я была у нее в тот вечер, около половины девятого. Она действительно что-то пила, у нее поднос с бутылкой стоял на диване. Но никакой яд я не добавляла. Она мне присесть не предложила и сама стояла. Вы же понимаете, у нас разговор был не дружеский, и повода пить на брудершафт тоже не было.
Женя выглядела удивленной. Люба отравлена? А она, Женя, могла ее отравить?! Разговор принял совершенно неожиданное для нее направление. От замешательства она начала оправдываться:
- Я не хотела с ней ссориться, я собиралась ей объяснить, что она разрушает семью. Мы с Дмитрием Огурцовым уже пять лет вместе, конечно, давно нужно было узаконить наши отношения. Но ведь это просто формальность. А Люба так разозлилась, стала кричать…
- Оскорблять вас. Это я знаю и даже думаю, что лишний шум в ваши планы не входил. Вы хотели поговорить с ней по душам, уговорить оставить Огурцова в покое. Выпили по бокалу вина за вашу нелегкую женскую долю. Вы пили с Голицинской! – пресекая готовые сорваться с губ Жени противоречия, повысил голос Коваленко. - Второй бокал был! Она вам его в спину швырнула. Соседи слышали и видели. Но к тому времени вы поняли, что Голицинская добровольно с вашей дороги не уйдет и успели подсыпать ей яд, когда она отвернулась или на минуту из комнаты вышла. Короче говоря, вы особа весьма хладнокровная и явились к Голицинской с конкретной целью – отравить соперницу, если она не вернет вам вашего сожителя.
- Да вы что! – голос Жени задрожал от волнения, – это… абсурд. Зачем? Дима все равно бы ко мне вернулся. Они слишком разные люди.
- Конечно, вот он и вернулся. Уж, простите меня за прямоту, но ждать в вашем возрасте долго нельзя. Так? Вы уже не девочка.
Говоря это, он про себя подумал: «Черт поймет этих баб, молодая, симпатичная, быстро бы себе мужика нашла. Так нет, зацепилась за этого самовлюбленного павлина». А вслух сказал:
- И обидели они вас с Огурцовым. Вы его пять лет окучивали, а Голицинская его в два счета увела.
- Если бы все брошенные женщины своих соперниц травили, то человечество бы давно вымерло, - постаралась взять себя в руки Женя. - Глупости вы говорите.
- Глупости? Ну, кое-какими фактами эти глупости подтверждаются. Например, как вы узнали адрес Голицинской?
Женя снова смутилась, даже слегка разрумянилась.
- А я вам помогу. Вы за Огурцовым следили. В течении какого времени точно не скажу, но утром, накануне убийства, вас видели соседки Голицинской. Вы из подъезда выскочили в расстроенных чувствах вслед за влюбленной парочкой. Камера это тоже сняла. Ревность замучила? И еще один момент: откуда вы узнали, что она мертва? Установлено, что это вы на ее адрес со своего домашнего телефона «скорую» вызвали. Звонок дежурным был принят в 23-12, говорил женский голос. Не терпелось убедиться, что путь к любимому мужчине свободен?
Сейчас Коваленко ожидал подтверждения слов Огурцова, как он обнаружил мертвую Голицинскую, испугался и побежал за алиби к ней, к Евгении. Она должна сказать, что узнала обо всем от него и про вывернутую шею должна упомянуть. Он пристально вглядывался в лицо девушки, стараясь заметить напряженный мыслительный процесс – что и как сказать следователю. Но Женя его удивила:
- Вряд ли я смогу что-то объяснить. Если не ошибаюсь, я могу не отвечать на вопросы, которые могут повредить мне?
«Надо же, - подумал Коваленко, - она этого плейбоя покрывает, а он на допросе ей собственноручно яму выкопал».
Вслух сказал:
- Хорошо, давайте перенесем наш разговор. Пока можете быть свободны. Повестку получите официально, из города не выезжайте. Советую подумать об адвокате. До свидания.
- До свидания, - она гордо распрямила плечи и вышла из кабинета.
В дверях возникла Эльза Серафимовна, зябко пожимая плечами, кутаясь в индийскую шаль, прошла и присела к столу. Она немного волновалась или изображала робость перед представителем закона.
- Эльза Серафимовна, - добродушно улыбнувшись и представившись, сказал Коваленко, - вы знаете кто самый главный в любом офисе, любой компании?
- Директор, наверное, - удивилась вопросу Эльза Серафимовна.
- Ошибаетесь, это секретарь! Потому что секретарь - это душа любой компании. Вот если ваш директор заболеет, его заместитель заменит и работа не остановиться. А если вдруг секретарь захандрит, то наступит армагедон – катастрофа вселенского масштаба! Директор с утра злой – ему чай пересладили и не те булки подали – это раз, документы необходимые до зарезу где лежат никто не знает – это два, сотрудников не найдешь – три, никому не дозвонишься… можно до бесконечности перечислять.
- В чем-то вы правы, - улыбнулась Эльза Серафимовна, проникаясь симпатией к этому рыжему.
- Мне очень нужна ваша помощь. У вас есть сотрудница Евгения Алексеевна Пахомова. Она оказалась замешана в одну не очень красивую историю. Косвенно замешана, - пожалел Женину репутацию Коваленко. - Мне нужно знать, что она за человек, какие события произошли в ее личной жизни в последнее время. Я думаю, что вы именно тот человек, который даст мне объективную информацию. Этим вы и мне поможете и Евгении Алексеевне. Согласны?
- Женя очень хорошая, - не раздумывая, заявила Эльза Серафимовна. - Она ни в каких некрасивых историях замешана быть не может.
- Так уж и не может? – засомневался следователь.
- Да она положительная до занудства! – с чувством сказала секретарша. - У нее работа на первом плане, после работы домой, по выходным к родителям, на корпоративах не пьет, посидит для проформы и домой к Диме своему. Мужчин, кроме Димы – это жених ее - не замечает. У нас тут некоторые на нее глаз положили, так она умеет выкрутиться так, что не обидит никого.
- А почему она ни с того ни с сего в отпуск пошла?
- Так она замуж собралась. Работа, конечно, на первом месте, но если кто и заслужил отпуск, то это Пахомова. Она уже несколько лет не отдыхала. А замужество, согласитесь, уважительная причина, чтобы несколько дней посвятить только себе и любимому мужчине. Она, конечно, не особенно личными делами делилась, но отношения у них с Дмитрием просто на зависть. Первый раз такую идеальную пару вижу. Как он ухаживает! - Эльза Серафимовна закатила глаза. - С работы ее всегда с цветами встречает, театры, подарки неординарные, со вкусом и значением. Вот только последнюю неделю или чуть больше он здесь не появляется. Женя сказала в командировку уехал. Оно и понятно, свадьба – удовольствие не из дешевых. Зарабатывать поехал.
- И все? Ничего про Огурцова больше не говорила? Не жаловалась? Может она ревновала его? Он мужчина незаурядной внешности. Не может быть, чтобы повода не давал.
- Можете мне не верить, - даже слегка обиделась Эльза Серафимовна, - но он с этой внешностью всю жизнь прожил и к ней привык. Вот, например, наша Лена Фоменко ему очень даже симпатизировала, я бы даже сказала - нескромно заигрывала, а он кроме Жени вообще никого не замечает.
- Так уж и не замечает, - пробормотал себе под нос Коваленко и сказал громче, - вы мне очень помогли, спасибо. Можете мне сюда еще Фоменко пригласить?
Фоменко ничего нового не сказала. Только добавила, что это Огурцов проявлял к ней недюжинный интерес, но Лена мужчин у подруг не уводит, дала ему от ворот поворот. Ревновала ли Пахомова? Конечно, нет! Чтобы ревновать нужно чувства иметь. А Пахомова холодная, как рыба! Что он в ней вообще нашел? Однако, с тех пор как Огурцов в командировку уехал, Евгения сама не своя ходит. Слова из Фоменко клещами вытягивать не пришлось, а уж вопросы вообще потекли бурным потоком.
- А что? Между ними что-то произошло? Он от нее сбежал и она его теперь с полицией ищет? Или она его убила из ревности? Ха-ха, - рассмеялась над своей шуткой Лена. - Не может быть! Она вообще ни на какие эмоции не способна. Сколько у нас на работе авралов было, сколько клиентов скандальных! А она работает как автомат и к любому подход найдет. Этого у нее не отнимешь. Вот на нее даже начальник прикрикнуть не может – не за что. Только что по воде не ходит! Вот не люблю я таких! Вроде бы приличный человек, а что у нее в душе делается неизвестно. Какие черти водятся? Она такая белая, пушистая, а иногда как зыркнет! Может она маньяк?
Коваленко понял, что самые невообразимые слухи поползут по офису, как только Лена выйдет из кабинета.
Так и произошло. Следующим собеседником следователя оказался незваный Кузнецов, доброжелатель и добровольный помощник следствия.
- Вы меня не приглашали, но остаться в стороне я не могу. Не знаю, по какому поводу вы интересуетесь Пахомовой, - он сделал паузу, приглашая следователя поделиться информацией, не дождался и продолжил, - но я считаю своим долгом заявить вам конфиденциально, что в нашей фирме все значительные заказы всегда получает именно она. Зная ее посредственные способности, я считаю, что у нее интимные отношения с нашим директором. Кроме того Смоляков, приятель шефа, каждый день к ней заглядывает. Да она тут хвостом крутит… Мы работаем, работаем, а все заказы ей. Она даже на квартиру за каких-то несколько лет накопила. С каких это доходов? Подчеркиваю, это строго конфиденциально.
Кузнецов доверительно склонялся через стол к Коваленко, подмигивал, старательно выговаривал слово «конфиденциально» через «э». Видимо он считал, что это «э» добавляло вес его доносу.
- Кроме того, она проявляет странную заинтересованность в строительстве. Ездит на строящиеся объекты. Что ей там делать? Сдала проект и успокойся! Там прораб есть. А она проверяет, чтобы отклонений от проекта не было. Вы знаете, что наши клиенты люди не бедные, я думаю, ей за особое внимание наличкой доплачивают. Заказчики сразу просят, чтобы Пахомова им проект делала. А она стройматериалы выбирает отечественные, в ущерб интересам компании. Клиент экономит на стройматериалах, а нам это не выгодно. За работу с дорогими импортными материалами мы берем дороже.
Кузнецов распалялся все больше и больше, ратуя за благосостояние родной фирмы, но Коваленко его одернул:
- Спасибо за содействие, но этими вопросами занимаюсь не я, но я передам ваши сведения в соответствующие инстанции.
Кузнецов сразу что-то замямлил про то, что он может и ошибаться. Сообразил, что если компанию проверять начнут, то обязательно что-нибудь интересное выплывет. А уж у этого Кузнецова точно рыльце в пушку.
Никаких полезных сведений Коваленко из этого офиса не вынес. Понял только, что Пахомова женщина положительная, умная и очень выдержанная. Идеальная. Такая вполне способна хладнокровно добавить яд в вино сопернице.