Многие современники считали американку Юлию Грант выскочкой и авантюристкой, особенно когда она без какой-либо видимой любви с ее стороны вышла замуж за русского князя Михаила Кантакузина.
Сам же князь, судя по всему, был был безумно влюблен в свою американку. Он жестко обрывал все разговоры друзей и родственников, пытавшихся заговорить с ним о совершаемом им мезальянсе.
Молодые люди познакомились в 1899 году в Риме. Причем княгиня впоследствии вспоминала, что едва насобирала нужную сумму на эту (как оказалось) судьбоносную для нее поездку. И вообще, Юлия Грант была настолько бедна (естественно по меркам американского истеблишмента), что никто из приличных людей не хотел брать ее замуж.
Однако уже в России Юлию Грант, ставшую княгиней Кантакузиной, примирило с русским высшим светом то обстоятельство, что она была внучкой 18-го президента США Улисса Гранта (он избирался на 2 срока подряд в 1869-1877 годах). Этот факт придавал молодой княгине некий загадочный ореол.
Все хотели посмотреть на внучку бывшего правителя такой не похожей на Россию загадочной страны за океаном. И новоиспеченная княгиня Контакузина, таким образом, обросла многими полезными знакомствами.
Каким-то образом в этот момент изловчился и сам князь Кантакузин. Он вдруг подружился со многими молодыми великими князьями. В общем, перед Юлией Кантакузиной неожиданно открылись двери всех великосветских салонов Петербурга.
Однажды зимой 1901 года, во время приёма во дворце Великой княгини Марии Павловны-Старшей Княгиню Кантакузину представили императрице. Вот как она описала этот факт:
великая княгиня сказала несколько добрых слов и подтолкнула меня вперед, в пустое пространство, остававшееся вокруг правительницы. Она была чрезвычайно тиха и застенчива. Задав два-три поверхностных вопроса, на которые я ответила, она впала в свое обычное состояние молчаливой рассеянности, так что, сделав реверанс, я отошла.
Однако это оказалось еще далеко не все. Как вспоминала Юлия Кантакузина, в этот же вечер, внимательно рассмотрев представленную ей княгиню: "императрица неодобрительно высказалась по поводу моего бального платья с глубоким квадратным вырезом вместо классического придворного декольте".
На следующий день это происшествие стало известно всему Петербургу. Причем, как это часто бывает со сплетниками, каждый последующий добавлял к услышанной им истории еще немного пикантных подробностей от себя. Пока эта история не превратилась в душераздирающий "хоррор" о том, как бессердечная императрица буквально набросилась на несчастную иностранку, как тигрица из-за какой-то мелочи в наряде и т.п.
В этот момент княгине Кантакузиной в очередной раз настал черед удивляться, когда с визитами сочувствия за "суровую критику в мой адрес и американских манер в целом." у нее побывал едва ли не весь высший свет Петербурга. Княгиня отметила: "Через неделю все это кончилось ничем, но тогда это принесло мне известность и вызвало ко мне сочувствие.".
Однако последствия этого происшествия стали видны буквально через несколько дней. Юлия Контакузина вспоминала, как была ошарашена, когда:
Использовав инцидент с моим платьем, четыре или пять молодых женщин на следующий придворный бал намеренно надели платья с квадратным вырезом, а когда суровые замечания императрицы стали повторяться в городе, виновницы принялись энергично защищаться. Начались сплетни и обиды, казавшиеся забавными и нелепыми, но они продемонстрировали, откуда уже тогда, в 1901 году, дул ветер.
Кстати, этот эпизод был упомнят и в книге Роберта Мэсси "Николай и Алксандра. Биография", но без упоминания той дамы, которая послужила его причиной. Из-за чего я даже думал, что это просто какая-то легенда или сплетня. Но выходит, что подобное событие действительно имело место.
Подводя итоги этих дней, Юлия Кантакузина отметила, что именно в этот момент она поняла, что между императрицей и высшей аристократией существует какое-то непреодолимое напряжение. Княгиня посчитала, что оно "разрасталось, поощряемое гнусными интриганами, стремившимися использовать императрицу в своих целях.".
От себя я бы еще добавил, что такое демонстративное пренебрежение к императрице говорит о том, что супругу Николая II начали открыто травить уже в 1901 году. Задолго до всех роковых событий начала века.