Находчивый косой. Как заяц спасался от рыси

…Едва на востоке тусклая бледная заря начала медленно подниматься над зубчатой стеной леса, я оказался на краю овсяного поля. С рассветом оживала природа: неподалеку в ­кустах на опушке пересвистывались снегири; в глубине леса чем‑то недовольные тревожно стрекотали пронырливые сороки. Устроившись на верхушке сосны надо мной, зычно каркала серая ворона. #INJECT_1# Неторопливо двигаясь на лыжах по краю поля, то и дело останавливаюсь, осматриваю снег, ищу следы косых. И вдруг замираю: между сугробами на чистом рыхлом снегу четко видны четыре ямки. Следы небольшие, продолговатые, хорошо мне знакомые, несомненно, их оставил заяц-беляк. Иду по ним и читаю. Вот здесь, на краю поля, зверек остановился, сначала посидел на снегу, затем потоптался, прислушался. Когда убедился, что кругом тихо и спокойно, начал кормиться, выгребать лапами из снега колосья овса. Следы на местах кормежки, или, как говорят, «жировки», свидетельствовали о мелких прыжках. Постепенно двигаясь по полю, нахожу выходной след, говорящий о прямых крупных энергичных прыжках. Метров через сто заяц, маскируя следы, совершил длинный прыжок вправо, так называемую скидку (то есть как бы «скинулся» со своего следа), после чего сделал еще несколько аналогичных перемещений и скрылся в зарослях шиповника, за которыми начинались кущи ивняка. Пробираться дальше не имело смысла, и я выбрался из чащобы на косогор, ведущий к речке, и остановился. Осматривая в бинокль окрест, заметил, как по полю в сторону речки стремительно несется заяц, его огромными прыжками преследует рысь. Расстояние между ними заметно сокращалось, казалось бы, косому несдобровать. Но тут произошло неожиданное: беляк с ходу перескочил через небольшой бугор, это был занесенный снегом пень. Рысь в пылу преследования не сразу заметила препятствие и потому, чтобы не наскочить на него, вынуждена была притормозить. Воспользовавшись заминкой, косой достиг незамерзающего ручья шириной не больше пяти метров. Но как через него перебраться? Он был буквально забит мелкими льдинами. Оказавшись в таком, казалось бы, безвыходном положении, зайчишка на мгновение замер, наверняка не зная, что предпринять. В воде сплошное снежно-ледяное месиво, на берегу вот-вот настигнет хищник. У меня даже мелькнула боязливая мысль: теперь бедолаге не спастись. Так думал я, но не зверек! Когда рысь оказалась буквально в нескольких метрах от него, беляк отважился на отчаянный поступок: взглянул на стремительно приближающуюся рысь и… сиганул в воду. Однако бросился он отнюдь не панически, куда попало, а точно рассчитал прыжок и опустился на край небольшой льдины. Под его тяжестью она наклонилась, но беглец мгновенно перебрался на середину, и она выровнялась. Я поразился находчивости и ловкости зайчишки: ведь ошибись он даже на двадцать сантиметров, оказался бы в ледяном плену. К счастью, этого не произошло. Крутясь в шуге, сталкиваясь с другими льдинами, заячий ледовый островок медленно дрейфовал по течению. Рысь, не сводя глаз с ускользающей потенциальной добычи, по берегу по брюхо в снегу пробиралась следом. Видимо, надеялась, что льдину может прибить к берегу. Действительно, через некоторое время ­заячье плавсредство уткнулось в берег, да только в… противоположный. Беляк не мешкая выбрался на сушу, поднялся на взгорок, оглянулся и скрылся в заснеженном криволесье. Рысь же, стряхнув с себя снег, ­осмотрелась и в ожидании новой добычи затаилась за огромным упавшим деревом.