В последние дни Донецк подвергся остервенелому артиллерийскому обстрелу
Утро Донецка. Сквозь шторы я видела падающие огни. Накрыли крытый рынок, бизнес-центр «Столичный». Земля дрожит. Наступает еще один день ада для моего города. Опять куда-то снова попали. Зарево пожара.
А мир готовится к Новому году.
Город роз
За последний час центр Донецка уже третий раз накрывают «Градами». Рифмую: градами-наградами-гадами. Я там везде сегодня днем ходила по работе: мрачная «Донбасс Арена», затем в мининфо за аккредитацией, затем через разбитый студгородок на разбитый же крытый рынок.
Изумилась цветочным рядам на крытом: тут тебе и розы, и орхидеи, и елки с палками. Там, где два дня назад вообще все вынесло напрочь, вокруг были воронки, а девочки подметали стекла. Я снимала тогда репортаж, и в голове крутилось шатуновское: «Кто выдумал вас растить зимой, о белые розы, и в мир уводить жестоких вьюг, холодных ветров?» Думала ли я тогда, в 90-х, что у меня будет теперь такая жесткая ассоциация этой дурацкой песни с обстрелом именно этого уютного района моего Донецка. А девочки уже окна заколотили кто чем и работают, несут радость дончанам. И елками пахнет, и смолкой, и сигаретами продавцов.
— Поводов праздничных, правда, не слишком много сейчас. Но мы же город роз, — смеются девочки.
А вечером в этот район снова прилетело. Смотрю видео, где знакомый дончанин отказывается заходить в подъезд, раз уже «шваркнуло». Он почему-то уверен, что это гарантия того, что второй раз не прилетит. А тут ошибочка вышла. Через 10 — 15 минут прилетело практически туда же во второй раз, а еще через 15 минут — в третий. И можно было бы написать что-то типа: «С такой частотой еще ни разу не накрывало Донецк «Градами». Но почему-то даже мне это кажется банальным и опостылевшим, как засохшая каша в грязной тарелке.
Заложники побоища
Самая большая жертва, которую я приношу, — разлука с моей семьей. Дочерью и мужем. Я в Донецке, они в Москве. У мужа там давно работа.
Благопристойные мамочки уехали в Россию вместе с детьми и пишут о Донецке оттуда. На этом фоне я чувствую себя чумной. «Ребенок должен быть рядом с матерью», «Бросай ты свой Донецк, там нечего ловить», «Да неужели это того стоит, что ты там одна живешь под снарядами?» Эти и еще десятки подобных упреков я слышу от своих родственников ежедневно. Это даже похлеще, чем выдержать обстрелы. Потому что не думать об этом ты не можешь. И все равно думаешь, каждую ночь ложась в холодную постель рядом с кошкой.
Хорошо, что муж принял мое решение без лишних слов и с абсолютным пониманием. Это его жертва. Казалось, уезжают ненадолго. Мы даже Женьку сразу не хотели отдавать там учиться, но, посмотрев на уровень дистанционного обучения в Донецке (а у нас за всю первую четверть не было проведено ни одного онлайн-занятия ни по одному из предметов), все-таки приняли решение, и она пошла учиться в московскую школу. Учится хорошо, почти отлично, никто не обижает, масса кружков, внеурочной деятельности, экскурсии, учителя всегда готовы объяснить что непонятно и без лишних просьб занимаются дополнительно. Папа балует безмерно, вот только Женька тоскует и потому, наверное, вечно болеет, очень хочет вернуться в Донецк. Она тоже жертвует собой. Но помню, как она вздрагивала на каждый громкий звук после пережитых обстрелов, и понимаю, что рано.
Сегодня я бы положила рядом с ее подушкой подарок от Святого Николая. Зашла в чудом открытый магазин. Я надеюсь выжить и привезти сама подарок в Москву. Так получилось, что сейчас мой муж — это Донецк. Но писать о нем, находясь в Москве, я бы никогда не смогла. Что-то есть в этом фальшивое, ненастоящее, чего ни я, ни он никогда бы себе не простили.
Юлия АНДРИЕНКО.
Агония безумцев
Сегодня вечером в Донецке дождь. Тихий. Размеренный. Молчаливый. Пока что. А вчера был огонь. Едкий. Застящий. Неукротимый. Горели книги. Десятки тысяч напечатанных слов не могли докричаться, погибая в пламени, принесенном украинскими «Градами». И казалось, что в смеси тьмы и жара сходил с ума сам декабрьский воздух.
...16.48. Десятиэтажка в 50 — 100 метрах от «Маяка». Машины МЧС и аварийка газовщиков. Пожарные спрашивают высыпавших из дома жильцов, куда им ехать. Люди фотографируют черный зев окна, в который влетел реактивный снаряд. Пострадавшие? Нет. Один из мужчин говорит, что чудом уцелела женщина с двумя детьми, которая вот-вот собиралась выходить из дому, когда начался обстрел.
Валентина, которая спустилась к соседям снизу, оглядывается и ведет к своей квартире:
— Там света нет. И снаряд скорее всего не разорвался... Где-то лежит под завалами. С детьми только вышли в коридор из кухни. Хотели к бабушке уезжать ночевать. Поставили в подъезд пакеты, начали обуваться, и... взрыв. Ничего не слышно. Гул в голове. Одного ребенка привожу в чувство. Кричу. Ищу второго. Обе они молчали... и маленькая, и старшая, которой одиннадцать. Приехала «скорая» — медики осмотрели их и говорят, что нужно будет обратиться к невропатологу. Утром поедем. На улице уже попадали под обстрел, но вот так — в первый раз.
Во дворе этого дома встречаю мужчину.
— Там в угол дома попало. А тут рядом еще один прилет. Машины посекло — и рядом с подъездом, и на стоянке. Вон там еще газовую трубу разорвало.
Начинается вторая серия прилетов. На «Грады» непохоже, скорее всего, работает ствольная артиллерия. МЧСовцы уже погасили горящие машины. Газ перекрыт. За разбитыми окнами многоэтажек — суета. Что-то летит за окно, где-то осколки сгребают в кучи.
Еще один снаряд пробил окно в подъезде, перекрытия между вторым и первым подъездом и упал беспомощным тубусом под ступени.
— Ехала с работы на автомобиле. Меня подвозили друзья, — рассказала жительница этого подъезда Светлана. — Это было где-то без пятнадцати четыре. Заехали со стороны Университетской во двор. Только повернули, как услышали первый прилет. Стояли черные клубы дыма. Я выскочила из машины и хотела добежать до подъезда. И тут прилет. Удар был мощный. Вот женщина тут была, она котов здесь кормит. Ей осколок вошел под лопатку. И еще возле этого подъезда пострадала женщина. Загорелась газовая труба — пламя до третьего этажа. Раньше попадала под обстрелы, но вот чтобы во дворе своего дома — это впервые. У украинской армии, видимо, уже агония. Видимо, хотят нас уничтожить. В июле в это же самое время наш квадрат уже обстреливали. Тут было много пострадавших. Я просто задержалась на пять минут. И чудом выжила.
...17.26. В примыкающем к «Маяку» супермаркете разбиты оконные блоки, в асфальте — части реактивных снарядов. Книжный рынок продолжает гореть. Такие знакомые по студенческой юности переулки. Во тьме вспоминается, где и какие покупал книги, диски и сувениры. Больно смотреть на место, которое многие десятилетия для любого читающего горожанина считалось чуть ли не благословенным. Треск, искры умирающих слов возносятся к вечернему полотну неба. Едкий дым застит глаза — горит пластик, монтажная пена, пенопласт. Обрушился первый горящий павильон. Справа поджигает горизонт еще один. Ближе к радиорынку уже догорела одна из торговых точек. Пожар поглощает, не щадит ничего в этой тьме.
...На дороге возле «Маяка» лежат электропровода, обрубки тополей, рваный пластик и развороченные машины. Завтра будет дождь. Завтра на Донецк снова обрушится безумная агония украинской артиллерии, которую раз за разом желто-голубые патриоты оправдывают «самообстрелами Донецка». Но безумие не бывает долгим. Оно поедает своих носителей. Всегда.
Егор ВОРОНОВ.
Автор: Юлия АНДРИЕНКО, Егор ВОРОНОВ
- Не забудьте подписаться и отметить "👍"
- Если есть что сказать, оставьте комментарий.