— Вперед, ребята! — орал капитан. — Не бойтесь противника: перед вами такие же презренные трусы, как вы сами и проклятая ваша родня!
(Емельян Ярмагаев)
Приведенная в качестве эпиграфа цитата из увлекательной книжки ярко описывает один из примеров стимулирования наступательного порыва бойцов, разве что в абсолютном большинстве подобных случаев презренным трусом выставлялся только противник.
Когда-то, в те бесчисленные минувшие столетия, когда одна война заканчивались в субботу, а следующая начиналась в понедельник, основным стимулом являлся материальный, да и в годы Второй мировой бойцам противоборствующих сторон платили за подбитый танк, сбитый самолет или потопленную подлодку.
Были, однако, в истории случаи, когда народ весь как один брался за оружие и вставал на смертный бой. Вроде бы без каких-либо видимых стимулов, кроме чистейшей воды патриотизма и самопожертвования. Речь не о Масаде, Аламо или Брестской крепости, а действительно о жителях целой страны.
Сейчас не будем углубляться в причины и сам ход "Парагвайской войны" (1864-1870 гг), отметим лишь, что с превосходящим их на порядок противником парагвайцы - и армия, и все остальное население - дрались насмерть. Даже после взятия столицы и формального завершения кампании ушедшие в горы партизанские отряды еще долгое время вели ожесточенные боевые действия. Возглавивший их бывший президент Франциско Лопес там и встретил свою смерть.
Но дело, понятно, не в нем, а в совершенно безумном количестве жертв: в войне погибла большая часть парагвайцев, потери среди мужского населения составили порядка 90 (!) процентов. Имеются в виду не только взрослые мужики, но и подростки и даже дети, причем это были и боевые потери. Только в битве при Акоста-Нью в августе 1869 года сражалось 3500 ребятишек в возрасте от 9 до 15 лет (на фото).
Не то что сейчас, в эпоху приоритета личного над общественным, но и тогда никто не мог понять такого накала сопротивления, близкого к тотальному фанатизму. Тут, конечно, все зависит от направленности взглядов лица, описывающего и оценивающего события.
По одной версии, речь идет о безумстве злобного диктатора, точнее, последнего из династии диктаторов Лопесов, который, явно не рассчитав свои силы (и здесь действительно не поспоришь), сделал неверный ход, а потом бросил в огонь все население своей страны. Ну, наверное, и без "заградотрядов" не обошлось - а как еще можно заставить людей воевать!? Опять же диктатура, а значит, ни тебе свободы слова, ни гей-парадов, ни офшоров - ясен пень, что народ можно только силком отправить защищать интересы тирана.
А действительно, с чего это практически вся страна встала на их защиту, может, и впрямь имела места поголовная насильственная мобилизация? Тут вот какая штука: Парагвай в те годы был, наверное, единственным на планете социальным государством - без внешнего долга, без безработицы, без преступности, без инфляции, зато с бесплатным образованием и динамично развивающейся экономикой. На национализированных землях развернулись фермерские хозяйства и "Поместья Родины" - прообразы советских колхозов, зарубежные кредиты не выводились в офшоры, а направлялись исключительно на цели образования, закупку технологий и привлечение специалистов, развитие отечественной промышленности.
Так что у парагвайцев действительно был стимул и было что защищать и за что погибать. Впрочем, и в наши дни попробуйте найти державу, соответствующую всем описанным выше параметрам, даже благословенная Швейцария не дотягивает.
Да, тишь да гладь, да божья благодать во многом были достигнуты при ограничении некоторых прав и свобод, опять же с преступниками не цацкались, как и с предпринимателями, пытающимися вести бизнес в ущерб интересам отечества. По современным меркам - мрак и ужас, а не страна. Народ, однако, считал иначе и поступил соответственно.