СТИХ САНДЖАРА ЯНЫШЕВА
/НА РАЗМЕР ПЕСНИ ЖОРЖА БРАССЕНСА «НЕГОДНЫЙ МАЛЬЧУГАН»
Мой белый человек, две трети этой жизни
Я с ним делю и сон, и благородной лжи – с ним –
Искусство – и любовь – делю.
Но с нынешних третей я стану скуп и точен,
Поскольку речь зашла о нерождённой доче –
Ей будешь ты. Благодарю.
Я не отдам тебя, ни наши ухищренья,
Ни змейку, что свистит июльно и ошейно,
Ни уровня иван-чаёв
Над здешней муравой, когда лежим и дышим
Друг в друга и горим согласием бесстыжим,
Земных не замечая швов.
Мой белый человек, он требует напиток
Ему из этих трав подать; он долгий свиток
Взаимных векселей приплёл.
При этом намекнул на строчку из духовной…
Но как покойнику живых тыр-пыр альковный –
Так мне его кошерный флёр.
Он надо мной висит, что нетопырь лядащий,
На спицах растянув словесный шум, но дальше –
Не спи – ему заказан слой.
Лишь изменив природу, сбросив оперенье,
Лишив меня примет особых, т.е. зренья
И голоса, – он станет мной.
На то ты и любовь, что на Сиаме – братство.
Какой тут … пойдёт, какое распроблядство –
Ни сном, ни духом не скажу.
Раздайся ж ввысь, звучи и в дереве, и в бронзе,
Мой Requiem! А что со всеми нами после –
И белке внятно, и ежу.
***
МОЯ ПАРОДИЯ
МЕРЦАНИЕ ГЕРОЯ
Ну, что за человек! Рожать не хочет дочу!
Пусть почернеет он, но дочу мне родит!
А если не родит, побью.
А если не побью, то пусть он стыд познает,
Уверен он: ничто ему не угрожает.
Сказать мне, что ль, адъю?
Так не скажу назло, а утащу я в поле,
Где никогда с тобой мы не были дотоле.
Июльскою порой гудит
В траве и днём, и ночью разный насекомый.
Всё это норма. Хуже, если кто знакомый
Над головами засопит.
А, впрочем, пусть сопит, лишь не вопил бы громко.
Природный мягче шум, способный дать потомка.
Из трав тем паче я глотнул
Напиток возбуждающий, но очень стрёмный.
И человек со мной не стал играться в скромность:
Поболее меня хлебнул.
И всё-таки сопят. Вопят, как бесы, также.
Покоя нет душе моей, вконец обмякшей.
И напряжён мой человек.
В природу устремляясь, каждый хочет жизни.
Но мы лежим в траве, представив, что на тризне.
Такой у тех, кто смертен, трек.
Так с кем же я лежу, выделывая дочу?
Он – это человек. Отгадку я отсрочил.
Но компромата в этом нет.
Ведь человек мой – дама. Рыцарь я над нею.
Боюсь, что не закончу эту эпопею
И что родится пустоцвет.