Алиса была тихой, почти незаметной девушкой. Она не высказывала жалоб, претензий, просьб. Иногда у неё сильно болел живот, она стонала, и соседки по палате звали медсестру. Она сама на вопрос, почему не обращается, почему не говорит о своей боли, чаще отмалчивалась, лишь однажды выдавив из себя: «Зачем я буду вас беспокоить? Вы и так со мной мучаетесь».
Алиса и правда требовала к себе внимания, хоть и не просила об этом. Четыре раза в день медсестра контролировала буквально каждое её движение, в момент приёма пищи за завтраком, обедом, полдником и ужином, даже сопровождала её в ванную. Только отведи взгляд – и суп уже в унитазе – из тарелки или уже из желудка, если проглядели, Алиса успела прошмыгнуть в туалет и вызывать рвоту.
У Алисы анорексия. Когда она поступила в клинику, её вес был 39 килограмм, на целый килограмм ниже цели в 40, которую она ставила себе когда-то. Ей казалось, что как только весы покажут долгожданные цифры, её жизнь изменится в одно мгновение: в дверь постучит прекрасный принц, заберёт её с собой в неведомую прекрасную страну, где она наконец станет счастливой и любимой. Но ничего не произошло, жизнь осталась прежней даже при меньшем весе.
Алиса уже не могла контролировать процесс похудения, рвотный рефлекс возникал сам собой, и противостоять ему у неё не было сил. Алиса мучилась и кричала домашним, чтобы те оставили её в покое и дали, наконец, ей исчезнуть, раз ничего не получается изменить. Хотела ли она исчезнуть? Или у неё не было другого способа выразить свои эмоции? Если исключить в качестве причины снижения веса желание стать актрисой или моделью, к анорексии приводят эмоциональные и психические проблемы. Одна из которых – невозможность выразить эмоции.
Как ребёнок понимает, когда ему кричать, а когда проглотить свой крик? По реакции матери. Ребёнок посылает ей запрос: накорми меня (согрей, дай попить, уложи спать, пожалей), и ждёт реакции. Если реакция матери адекватна запросу, ребёнок понимает, что он имеет право так выражать свои эмоции, то есть заявлять о своих потребностях и выражать свои чувства. Он получает на это разрешение. Если реакция неадекватна (мама наказала его за крик или слёзы, заплакала сама, продемонстрировав свою беспомощность), ребёнок принимает решение отказаться от этой модели поведения и адаптируется к маминой реакции. Запрещает себе так проявлять себя. Но потребность не исчезает, как и чувства с эмоциями. Они оказались подавленными, проглоченными, но требовали выхода.
Алиса уже не была ребёнком, ей было 15 лет, она могла открыто сказать о том, что ей нужно и что она хочет. Могла, но запрещала. Ведь мама по-прежнему не могла дать ей ответ, который она от неё ждала. При озвучивании Алисой самых простейших проблем или несерьезных жалоб мама «убегала» в сильнейшую тревогу, на глазах появлялись слезы, затем в панике сыпались обвинения: «ты не имеешь права быть несчастной – я что, плохая мать?!» Конечно, нет. Разве может мама быть плохой. Алиса глотала слезы, «я сделала что-то не так, раз мама так мучается». Винила себя, считала себя недостойной и хотела только одного – исчезнуть.
Вина предполагает наказание, а самое страшное наказание – не существовать. Еда – это жизнь, отказываться от еды – отказываться от жизни. Коварство этой стратегии в том, что она не осознается, от сознания ее закрывает защита в виде иллюзии достижения счастья в случае, если... Например, при достижении веса в 45 кг. Не пришло счастье? Ну тогда 40. Опять нет? Тогда 35!
Так развивался патологический процесс развития анорексии у Алисы. Причины могут быть и иными: наследственность, заниженная самооценка, отсутствие доверительных отношений и существование в конфликтной среде. Или излишняя критика родителей. Незадолго перед поступлением Алисы, из стационара выписалась девушка с тем же расстройством, отец которой в качестве мотивации сброса веса тогда ещё пухленькой дочерью выбрал слоган «съешь эту тарелку (супа, картошки, каши) – съешь своё счастье». Послушная дочка перестала есть вообще.
Обеих девушек ждёт длительная терапия, в процессе которой им придётся, именно придётся отказаться от этой стратегии, вступить в конфронтацию с установкой, которая привела к её реализации, и дать себе разрешение есть, а значит, – жить.
_________________________________
Онлайн-консультации с опытным психотерапевтом в клинике Корсаков доступны каждому.