Мы с удовольствием пожираем тех, кто пытается нас подчинить
В черном-пречерном доме, в черных-пречерных комнатах жили люди в черном. Нет не те, которые видят в простом прохожем замаскированного инопланетянина и ходят с фонариками-корректорами, хотя Барри Зонненфельду есть что сказать и по этому поводу, а самые обыкновенные некроманты-колдуны. Семейство Аддамс плюс некоторые человеческие запчасти, шныряющие под ногами у сдуру забредших по какой-то надобности посетителей. И ведь находятся же желающие унести килограмм-другой золотых червонцев, а то и вовсе прибрести задарма готическую недвижимость с подземными лабиринтами и затаившимся домашним кладбищем. Вот только родственники с паранормальными интересами слишком хороши для мещанской окружающей среды. Поджарить друг друга на электрическом стуле — это да, поприветствовать соседского судью дежурным мячом для гольфа в окошко — всегда пожалуйста, а вот порчу или злодейство — Аддамсы не находят в сем искусства боли и мучений.
Колоритные персонажи саги комиксов Чарльза Аддамса давно стали любимцами зрителей. Кто-то без ума от крашеных гуталином губ Мортиции (Анжелики Хьюстон), кто-то упивается безукоризненностью и элегантностью Гомеса (Рауль Хулиа, R.I.P.), большинство получают очередной оргазм, видя дядюшку Фёстера. Впрочем, все остальные члены семейства — и Гранма, и Уэнсди, и дворецкий Ларч, и Вещь — колоритны и брутальны. Правда, лично для меня не гармонировал с ансамблем мальчишка aka Дадли Дурсль в исполнении Джимми Уоркмэна. Вероятно, выпадал он и для других, о чем косвенно свидетельствует дальнейшая серенькая и быстро затухающая карьера артиста.
Чёрная комедия вышла у начинающего режиссера, но опытного оператора (один кинговский «Мизери» чего стоит) Барри Зонненфильда гиперболически концентрированной. Каждый диалог пробивал даже в русском переводе:
- Вернувшись в родное гнездо, я наслаждаюсь воспоминаниями. Помнишь летний лагерь?
- Для малолетних преступников?
- Дети, чем это вы занимаетесь?
- Я собираюсь казнить его на электрическом стуле.
- Но мы опоздаем на благотворительный аукцион.
- Но мамочка…
- Я сказала «нет».
- Ну, пожалуйста?..
- Ну, хорошо.
Можно пересматривать с любого места, словно гайдаевские позитивные ленты. Хотя, несомненно, хитом будет эпизод с казацким танцем «Мамушка», который пляшутт только в исключительных случаях — под Ватерлоо, при встрече с Джеком Потрошителем. Или в честь возвращения блудного брата, в котором без подготовки ни за что не узнать Дока Кристофера Ллойда из вечнозеленого «Назад в будущее». Именно образ «тошнотворного монстра-недоумка» выделяет картину среди одножанровых работ и дарит ей статус классики.
А дух детских страшилок, рассказанных на ночь под одеялом, струится с экрана и вползает в комнату. Сладостно-волнующий, как выбор между кубком с мышьяком и фужером с цианидом. Запретный и шокирующий, словно пульсирующий фонтан крови из отрубленной руки в школьной постановке. Леденяще-справедливый, чтобы не возникло искушения задумывать хитрости против наивной и потусторонней семейки. Ведь из Бермудского треугольника никто не выбирается никогда, даже в отпуск! Но мы с вами знаем, что Аддамсы, несмотря на всю их силу, милые и пушистые, они просто любят жизнь до смерти. И вообще, у них сейчас второй медовой месяц.