Несколько лет назад меня потрясла история, которая промелькнула в одной телепередаче на одном дециметровом телеканале. Каждый раз, когда я вспоминаю о ней, меня снова и снова потрясает вся трагичность и безысходность той трагедии.
Два года назад я, как-то утром, завтракая, включил телевизор. Он, видимо кто-то из семейных смотрел этот канал прошлым вечером, был настроен на развлекательный канал. Я не помню, как называлась передача, но помню прекрасно сюжет, который был в ту минуту. Вот он-то меня и потряс. Как говорится, до глубины души.
На экране разворачивались события автомобильной аварии. На перекрестке, на полном ходу тяжеленная груженая фура смяла легковушку. Смяла и протащила перед собой. Вроде бы ничего особенного. Мы часто такое видим, слышим подобное. И я бы не обратил никакого внимания на этот эпизод, если бы не закадровые комментарии ведущего передачу.
В легковухе был один водитель. Он погиб на месте. Водитель фуры не пострадал. Даже ни царапины. И в этой трагедии вроде ничего оригинального. Ну, бывает. Страшно, конечно. Жалко человеческую жизнь. Скорее всего, и на это я бы отреагировал спокойно и также спокойно забыл эту историю, и не писал бы ее сейчас. Но вот последняя фраза ведущего врезалась мне в память, и я живу с этим, и не могу забыть.
Оказывается, этот погибший водитель в тот день спешил на похороны своего отца. Представляете! Похороны отца, на которые сын, его родной сын, уже не сможет приехать. Сын погиб по дороге к отцу. По той последней для него дороге, которую он даже и не знал, может и не придавал ей значение. Сын ехал проститься с отцом на его могиле. Может он жил с отцом в мире и согласии. А может, наоборот. Может они поссорились перед смертью отца, и это было для отца невыносимо. От этого он мог и умереть – сердце не выдержало. А сын? Он ведь тоже мог переживать, страдать от разрыва с отцом. Мать могла умереть раньше, и они остались вдвоем. Одни на этом свете. И вот сын едет на последнюю встречу к своему папе, желая попросить в последний раз прощение.
Художественное слово писателя способно нарисовать разные картины. Возможно, все было иначе, и это мое воображение дорисовало судьбы этих двух неизвестных мне людей. Но сердце сжимается, когда осознаешь, что это может произойти с тобой. Произойти в тот самый миг, когда необходимо, жизненно важно попросить прощения у самого близкого тебе человека, а ты не можешь.
Погибшего водителя легковухи никто не сможет обвинить, что он не попрощался с отцом. Именно то единственное, что не требует извинения перед живущими в этом мире, остановило его, не дало сказать последнее «прости».
С тех пор для меня не существует препятствий, чтобы быть ближе с родными мне людьми. Я понимаю, что все мы ходим под Господом Богом и в любой момент все может закончится.