Пост
Однажды писателю Дмитрию Вересову спешно потребовалось добраться до столицы. Купейных вагонов как назло не было, остались только дорогие SV, но да что мелочиться, когда по настоящему надо.
И так получилось, что в одном купе с ним возвращался в Москву Никита Сергеевич Михалков[1].
Как обычно это бывает среди творческих людей, слово за слово, вспоминая друзей и общих знакомых, Вересов накрыл на стол. Вытащил из пакета заранее приготовленную в дорогу курочку, бутерброды с ветчиной.
Была еще подарочная бутылка водки, специально для друзей московских приготовленная, ну, да войдут в положение друзья: не каждый же день с Михалковым вот так запросто общаешься.
– Вот, Никита Сергеевич, не хотите? Курочка есть, бутерброды с ветчиной, водочка?
– Нет, что вы, пост.
Сидят, Вересов ужинает, Михалков смотрит. То в окошко, то на бутылочку, то в окошко, то на бутылочку.
Потом произносит великолепную фразу:
«А кто сказал, что ее из мяса делают? Наливай!»
Операция «Хрусталь»
До отъезда с семинара молодых писателей-фантастов, проходящего в Дубалтах, оставался целый день! Нестерпимо долгий, унылый, скучный день!
А финансы у всех подошли к нулю.
Что делать? Что-что – бутылки сдавать.
Сказано-сделано. По закоулкам поскребли, по антресолям помели, под кроватями и под столами пошарили, и в результате получилась несколько увесистых пакетов. Обрадовались фантасты, погрузили на себя поклажу и тихонько, пока народ не прочухал, чем председатель ленинградского клуба любителей фантастики Александр Сидорович и два студийца Михаил Веллер[2] и Андрей Измайлов[3] занимаются, погребли в пункт приема стеклотары.
Дотащили, выставили на прилавок. А приемщиком стеклотары спокойный и холодный, «как айсберг в океане», прибалт.
И вот берет он заученным движением бутылку, тщательно ощупывает ее горлышко, и коли нормально все и изъянов не наблюдается – принимает, а коли скол какой обнаружит – равнодушно сообщает: «Бит-тая».
Потом к следующей, снова щупает, принимает, в свой ящик ставит, и за новой. Звяк, звяк, вдруг снова – бит-тая.
Звяк-звяк, – бит-тая, и еще бит-тая, звяк-звяк – пол-ная.
– Ну, ничего себе, допились, – смеется Сидорович, – это мы ему не заметив полную бутылку коньяку сдавать принесли!
Забрали непочатую бутылку, прикупили еще, и все началось сначала.
Эзро
Мою первую книгу стихов я выпускала в издательстве «Борей». Называлась она «Глаза пустоты», тридцать две странички стихов на бумаге цвета мороженого черная смородина с белой ванильной обложкой и с моей фамилией.
Единственный рисунок в начале книги на титуле – мой портрет-почеркушка, нарисованный Анатолием Кудрявцевым на кухне в первый день нашего с ним знакомства.
Очень похожий, но отчего-то безглазый – слепой портрет. Отсюда и название книги «Глаза пустоты», и еще потому, что жутко это, когда пустота на тебя реальными глазами таращится.
Забрала я тираж, и сразу же на Пушкинскую, 10, к администратору Меланье[4]. Где, спрашиваю, книжку мою первую можно выставить? В каких магазинах, чтобы люди читали.
А она вместо того, чтобы поддержать мудрым советом, взяла и обсмеяла меня:
– Первую книжку продать? Рехнулась? Да кто тебя купит? Тебя никто не знает. Вот сделай презентацию, народ коньяком залей, бутербродами закорми, потом каждому книжечку с личной подписью подари. Вот тогда кто по пьяному делу твои стихи в первую же урну не выбросит, то, может, и прочтет стихотворение или два».
Обиделась я на Меланью и решила ей назло весь тираж продать.
Ну, весь не весь, а процентов девяносто я точно распродала. Ходила по магазинам, кинотеатрам, с вахтершами разъяснительные беседы вела. В общем, работала. Тяжело это было невероятно – себя хвалить. И то, моя книжка стоила по тем временам 1000 рублей – 32 странички тиражом 200 экземпляров. Столько же, сколько хороший глянцевый «кирпич» известного автора.
Все равно продала. Добрые люди помогли – магазин «Эзро» Виктор Рыцарь[5] открыл, вот я туда и кинулась. Девушка-продавщица книжечку взяла, велела перезвонить. Перезвонила – взяли.
В «Эзро» затем уже без дополнительных вычиток и проверок пошли мои первые книжки, книжки моих друзей и коллективные сборники, которые мы делали.
Я же время от времени приобретала там что-нибудь новенькое и интересненькое и почти каждый свой приход в магазин традиционно покупала один экземпляр «Сердцедера» Бориса Виана. С «Сердцедером» я ходила на свидания, встречи. Это был мой традиционный подарок; зная о такой моей причуде, продавщица всегда держала один экземпляр специально для меня.
Наши книжки продавались, и я тут же приносила новую пачечку. Казалось, что не будет конца этому празднику жизни, но увы.
Однажды мне позвонили из «Эзро» и сообщили, что на магазин то ли совершен налет, то ли произошли иные разборки. Но суть в том, что книги выброшены из помещения прямо на землю и теперь по ним ходят ногами.
Сообщение поступило ночью, и я еле дожила до утра, чтобы сразу же кинуться на выручку своих книг. Помню, что в тот день выпал очаровательный белый снежок, и к тому времени, как я добралась до Правды, 8, где размещался магазин, земля была укрыта белым пушистым одеяльцем, а на крышах и ветвях деревьев красовались белые шапочки.
Прихватило сердце, однако я кое-как добралась до места. К чести моей мамы хочу сказать, что она пыталась поехать со мной, но мне нужно было сделать это одной. Я просидела ночь перед окном, почти физически ощущая, как мерзнут на улице мои стихи, как кто-то наступает на мои книжки, как…
Чуть ли не на коленях я обползала дворик, но ни одной книжки под снегом не было. Я уже добралась до дома, когда из «Эзро» снова позвонили. Оказывается, Виктор Рыцарь совершил поистине рыцарский поступок и, явившись во дворик еще вечером, забрал выброшенные книги и отвез их в новое место. За все испорченные экземпляры мне обещали заплатить и действительно заплатили, «Эзро» же переселился из крошечного подвальчика в роскошный магазин.
Правда, опять же ненадолго. Говорили, что Виктора замучил рэкет, что помещение и книги арестованы и их уже не удастся получить.
Через много лет мне рассказали, что Виктор Рыцарь с женой, спасаясь от бандитов, были вынуждены эмигрировать в Израиль.
У меня и у моих знакомых в арестованном и таком любимом магазинчике «Эзро» пропали книги, но неприятного осадка не сохранилось, были только благодарность к добрым, предоставившим нам, начинающим поэтам, кров и заботу людям и беспокойство об их дальнейшей судьбе.
Виктор Рыцарь
Моя новая встреча с Виктором Рыцарем произошла в Интернете, причем совершенно неожиданно для меня самой. Я искала хоть какую-то информацию о магазине «Эзро» для этой книги и вдруг набрела на пост в ЖЖ[6], в котором говорилось о «Сайгоне», парке у «Эльфа», и вскользь упоминалось «Эзро».
Я начала читать ответы. Полемизировали два человека, оба под никами, точно под масками, хозяйка странички умно и важно отвечала на задаваемые ей вопросы, гость вежливо выдавал свои версии происходившего, то и дело извиняясь и ссылаясь на плохую осведомленность.
Попутно они пытались выяснить личность друг друга, не желая снимать собственную маску. Их выложенный в общем доступе разговор заинтересовал меня, так что в конце концов из двух говоривших я выбрала того, кто пришел на страничку, как и я, гостем. Представившись и рассказав о своем проекте, попросила поделиться материалом о том времени и об «Эзро». Ответ пришел, пока я пила на кухне кофе.
Точнее, это был не ответ, а Интернет-адрес и ссылка на страничку «В Контакте», на которую меня приглашали зайти. Я тут же щелкнула по предложенной ссылке, и передо мной появился Виктор Рыцарь!..
О куртуазности
Акция «Поэты в метро» проходила под эгидой британского консульства. На стеклах вагонов метро прикрепили полупрозрачные плакаты со стихами, множество народу было занято переводами английских текстов, кто-то спешно рылся в своих архивах, силясь отыскать хоть что-то, что можно хотя бы с натяжкой отнести к теме «метро», кто-то спешно писал новенькое.
Мероприятие было приурочено ко дню рождения Пушкина – 6 июня. Планировались праздник и праздничный фуршет. Последняя новость особенно грела сердца участвующих. Тем не менее, далеко не все желающие могли вот так запросто заявиться на мероприятие, где в этот день произносились бравурные речи, а шампанское, согласно сценарию, должно было литься рекой.
Вечером накануне проведения акции поэт М. позвонил своему другу поэту Александру Гущину, у которого действительно было несколько стихотворений про метро, а значит, он был не совсем «левым» человеком на этом празднике жизни.
Он так и сказал:
– Выпить хочешь?
Почему-то все остальные доводы в пользу поэтов и метро куда-то делись на фоне блестящей возможности надраться на халяву.
– Всегда рад, – в тон ему ответил Гущин. И они договорились встретиться в одиннадцать часов на станции метро «Пушкинская». Само мероприятие должно было начаться только в полдень, но М. рассудил, что чем раньше придешь, тем легче будет оказаться поближе к фуршету.
Все колонны на «Пушкинской» в тот день были обтянуты красной лентой, так что станция оказалась зрительно поделена на две части: в одной, ближе к памятнику, проходил праздник и работало телевидение в другой протекала обычная жизнь метрополитена. Кроме того, возле каждой колонны охраняемой зоны торчало по одному милиционеру.
– Солидно, – подумал Гущин, ища глазами М., но приятеля, как всегда, не было на месте. Меж тем служители порядка тоже внимательно разглядывали поэта, готовые в любой момент изгнать его, не допустив до заветных напитков. На счастье Александр приметил в толпе приглашенных знакомое лицо и тотчас был пропущен за красную ленточку. А тут и М. подоспел.
– Сейчас вынесут шампанское, ты главное не зевай. Бери два стаканчика или больше, а то потом разберут, – зачем-то проинструктировал он приятеля.
Стаканчик за стаканчиком, поэты быстро утолили жажду, наблюдая за очередным оратором, когда вдруг в подземелье «Пушкинской» спустился сам английский министр труда.
Широко улыбаясь, он произнес речь, которую, впрочем, никто не собирался переводить, так как к моменту приезда министра все уже были порядком навеселе и оставалось лишь догадываться, кто из достигших нирваны должен был толмачить.
В конце концов министр закончил речь и отправился общаться с гостями. К радости собравшихся это был весьма словоохотливый джентльмен, который нашел в уже умиротворенном М. и мило улыбающемся Гущине отличных слушателей.
Общение проходило так: министр говорил фразу, после чего, в зависимости от настроения, М. говорил либо «йес», энергично кивая при этом головой, либо категорически выражал протест, громко выдыхая «ноу». Других слов на аглицком М. в ту пору не знал.
Когда же весьма довольный общением министр собрался покидать праздник, он в компании М. подошел к памятнику, коротко и чинно поклонившись великому Пушкину. После чего развернулся и направился к выходу. М. тоже поклонился каменному поэту, прихватив при этом корзину с белыми розами. Аккуратно ступая след в след, он пошел за английским министром, вынося свой трофей.
С точки зрения милиции и начальства метрополитена это, должно быть, смотрелось вполне логично. Идет министр, за ним несут цветы. С цветами пришли, с цветами и ушли.
Се ля ви, как говорят французы.
– Как ты мог у Пушкина цветы украсть?! – выговаривал приятелю идущий рядом с ним и готовый в любой момент вступиться за непутевого друга Гущин.
– А живому поэту цветы нужнее, чем мертвому, – отмахивался от него М. – Я розы жене подарю. Вот она обрадуется!
Но до жены М. они не дошли, так как дорога почему-то свернула вдруг в продуктовый магазин, выйдя из которого М. рухнул на траву, не в силах сделать больше ни одного шага.
Так что делать нечего, весь оставшийся путь до квартиры Гущину выпало тащить на себе и здоровенного М., и корзину цветов.
Да, в тот день, М. показал себя как галантный кавалер и куртуазный рыцарь, принеся любимой целую корзину белых роз.
Впрочем, если разобраться, Гущин был более галантным и куртуазным, ибо принес и рыцаря, и цветы.
Книгу "Многоточие сборки" можно скачать на сайте АвторТудей https://author.today/work/164779
[1] МИХАЛКОВ, НИКИТА СЕРГЕЕВИЧ (р. 1945), русский кинорежиссер, актер, сценарист, продюсер. Народный артист России (1984). Награжден орденами «За заслуги перед отечеством» III степени (1995) и «За заслуги перед отечеством» II степени (2005).
[2] Михаил Иосифович Веллер - один из самых известных и издаваемых в России писателей. Родился 20 мая 1948 года в городе Каменце-Подольском в семье офицера.
[3] Андрей Нариманович Измайлов - мастер российского триллера, автор романов "Русский транзит", "Трюкач", "Белый ферзь", "Форс-мажор навсегда!" других произведений. Совокупный тираж его книг в России - более двух миллионов.
[4] Людмила Воронцова (Меланья) – координатор культурных программ ГФ «СК».
[5] Виктор Рыцарь – род. 17 июля 1971 г. Хозяин легендарного книжного магазина «Эзро» (ул. Правды 8). Сейчас проживает в Иерусалиме. Кстати, Рыцарь его подлинная фамилия. (прим. Автора).
[6] ЖЖ – Живой журнал.