Даже моя родная сестра не понимала, что я делаю. Она сказала, что я променяла свою собственную кровь на чужую дочь. Но я думаю, что поступила правильно.
Мой муж был плохим мальчиком. Природа обделила его внешностью: смоляные кудри, почти черные глаза, скулы, рост, телосложение - он мог бы сниматься в кино. Все девушки моего возраста завидовали мне, когда мы поженились. Я любила его без памяти. Он пил, был груб, пачками водил любовниц, хотя никогда не поднимал на меня руку, но я могла окорбить его такими словами, что мама не горюй.
Когда родился мой сын, он успокоился, но через два года все началось снова. Он был менее показным, но я не могу сказать, сколько слез я пролила по нему. Я плакала перед мамой, но она просто сказала мне быть терпеливой, не позорить семью и не выносить мусор из дома. Моя свекровь любила говорить, что унормальных женщин нет мужчин, с которыми можно гулять, и если я не могу удержать их в семье, значит, надо терпеть. Так я и сделала.
Когда моему сыну было десять лет, мой муж заболел раком печени и умер за шесть месяцев. Я растила своего сына одна. И его отец всегда был образцом для подражания, живым примером. Он не видел и не слышал наших ссор, он думал, что междунами все хорошо. Я не запятнала образ отца в его глазах.
Он приобрел внешность своего отца, а я добавила ямочки на его щеки. Я была единственной, кто следил за ним со школы. В институте он менял девушек почти каждый месяц. Мы жили вместе, емуне нужно было иметь свой дом. Я пыталась сказать ему, что это ненормально, но он пожал плечами, сказав, что это юношеская особенность.
Потом он привел ко мне маленькую девочку, худую, как палка, с половиной лица, испуганную. Он сказал, что собирается жениться на Тамаре, так звали девушку. Она забеременела от него, поэтому он берет на себя ответственность как честный человек. Любовь и совет молодым.
Они стали жить с нами. Мой сын бросил универ, пошел работать. Это не было жертвоприношением, его все равно собирались исключиться, он просто успел уйти до того, как его выгнали. Тамара училась, она была на последнем курсе педагогического института. Она училась на последнем курсе и должна была закончить школу. Но ей удалось финишировать первой.
Мне нравилась моя невестка: она не капризничала, была домохозяйкой, наводила порядок, умела готовить, до последнего момента старалась мне помочь, что-то делала. Иногда я отказывалась помогать ей, чтобы оттолкнуть ее на таком позднем этапе, но она все равно это делала. Она сказала, что осталась дома, так что ей было не тяжело. Они хорошо жили с моим сыном, и я была рада за них.
Тамара родила крепкую девочку в срок. Глазами и носом она была похожа на своего отца. Сын встретил рождение дочери с цветами, он мечтал о сыне.
Потом между ними все разладилось. Сын был раздражен плачем ребенка и начал кричать на жену. Я стала упрекать его, что она родила ему ребенка, страдает, а он ее раздражает. Мой сын никогда не огрызался на меня, просто закатывал глаза и уходил из дома.
Моя невестка всегда была с мокрыми глазами, и несколько раз я замечала синяк на ее руке, но она клялась, что ударилась о кроватку. Мой сын стал приходить все позже и позже, часто пьяный, ругаясь под нос, чтобы я не слышала, но стены были картонные. Когда моей внучке исполнилось шесть месяцев, они так поссорились.
Я только что вернулась с работы, и в доме царил беспорядок. Тамара, бледная как простыня, прижимала дочь к груди, забившись в угол, в то время как ее сын выбрасывал ее вещи из шкафа на пол и кричал. Пьяный, но не сумасшедший. Я втолкнула невестку на кухню, закрыла дверь и стала успокаивать сына, пока он не натворил бед.