Из-за разницы в возрасте мы с сестрой никогда не были очень близки. Я на восемь лет младше своей сестры. Лера, моя сестра, почти никогда со мной не разговаривала, а если и разговаривала, то с таким превосходным видом, что лучше бы не разговаривала.
Мои родители умерли пять лет назад. Им принадлежала квартира моего отца, которую он унаследовал, их собственная квартира, где они жили, и земля в отдаленном фермерском поселке. Когда моя сестра вышла замуж, родители решили отдать квартиру отца ей.
- Мы отдадим тебе свое", - сказала моя мать, пытаясь справедливо разделить имущество между детьми. Но уних не было времени на перераспределение квартиры. Оба погибли в результате несчастного случая.
Моя сестра сразуже объявила, что мы продадим квартирумоим родителям.
- У меня есть семья и дети, нам нужно расширяться, а для этого нужны деньги. Но ты можешь купить мою долю, если хочешь", - сказала Лера.
В то время в нашем распоряжении было не так много денег. Я только что закончила последний курс университета, жила в общежитии и работала на полставки. Конечно, никто бы не дал мне кредит при таких обстоятельствах. Поэтому квартира была выставлена на продажу. Моя сестра очень ясно высказалась о даче: она ей не нужна.
- Я поехал на дачу. Это хижина в глуши, без света, без воды, без нормальной дороги. Если он вам нужен, я отдам его вам по справедливой цене.
Я решил оставить его себе. Продажа дачи принесла бы мне несколько копеек, и у меня, по крайней мере, была бы недвижимость в доме. Моя сестра попросила небольшую сумму и получила ее после продажи дачи. После этого мы с сестрой мало общались, только изредка созванивались по праздникам, а потом стали ограничиваться текстовыми сообщениями.
Почти четыре года назад я вышла замуж. Мой муж - тот, кого вы называете "деревенщиной". Он учился в нашем городе, а потом решил остаться здесь. После того, как мы поженились, я объединила свои деньги от продажи моей квартиры, его сбережения и подарок от его родственников и купила двухкомнатную квартиру. Жилищная проблема была решена очень хорошо.
Семья моего мужа приняла меня хорошо, и мы часто навещали ее. Деревня родителей моего мужа находилась недалеко от моей дачи, и однажды я предложила мужу поехать туда, чтобы посмотреть, что там происходит.
Мой муж с энтузиазмом согласился, потомучто он надеялся однажды переехать из своей квартиры в городе в собственный дом, но до этого было еще далеко, а вот дача была вполне реальной перспективой. Да, у его родителей был свой дом и огород, но они принадлежали его родителям, а он хотел иметь свой дом, владеть им сам.
Оказывается, СНТ выросло, пока меня не было. Был установлен стабильный источник электроэнергии и водоснабжения, построена нормальная подъездная дорога. Было построено несколько довольно респектабельных небольших домов. Наша ветхая, заколоченная хижина выглядела жалкой развалиной.
Мой муж восхитился размерами участка, скептически осмотрел его, запретил мне даже приближаться к беспорядку и помчался к соседям, чтобы что-то уладить. По дороге домой мой муж уже строил планы, что и как мы будем делать. Мне тоже понравилась его идея превратить заброшенный участок в нормальную дачу.
И работа кипела. Мои родственники очень помогли мне. Мой муж и отец разобрали хижину, скосили сорняки и починили водопровод. Мы почти все делали сами. Несколько лет, пока позволяла погода, мы с мужем жили у его родителей в деревне и помогали по хозяйству, потом на даче, чтобы осуществить нашу мечту.
В течение трех лет недвижимость изменилась до неузнаваемости. Теперь на ухоженном участке возвышается уютный двухэтажный дом с большой террасой. В этом году была построена пристройка, и теперь туалет находится не снаружи, а внутри дома. Земля имеет низкую высоту. Работы еще не завершены, но мы уже можем вполне комфортно жить на даче с апреля по октябрь.
В начале мая мне позвонила сестра. Само событие было историческим, но то, что она сказала, привело меня в замешательство.