"На гладях бесконечных вод,
Закатом в пурпур облеченных,
Она вещает и поёт,
Не в силах крыл поднять смятенных…
Вещает иго злых татар,
Вещает казней ряд кровавых,
И трус, и голод, и пожар,
Злодеев силу, гибель правых…
Предвечным ужасом объят,
Прекрасный лик горит любовью,
Но вещей правдою звучат
Уста, запекшиеся кровью…"
(А. Блок, "Гамаюн, птица вещая", по картине В. Васнецова)
Из речи А. Блока над гробом М. Врубеля:
"… Что такое гений?… Все дни и все ночи гадаем мы и мечтаем, и все дни и все ночи напролёт налетает глухой ветер из тех миров, доносит обрывки шёпотов и слов на незнакомом языке. Мы же так и не слышим главного. Гениален, быть может, тот, кто сквозь ветер расслышал целую фразу, сложил слова и записал их. Мы знаем много таких записанных фраз, и смысл их приблизительно однозначен: … "Ищи обетованную землю"…"
"Небывалый закат озолотил небывалые сине-лиловые горы. Это только наше названье тех преобладающих трёх цветов, которым ещё "нет названья" и которые служат лишь знаком (символом) того, что таит в себе сам Падший: "и зло наскучило ему". … У Падшего уже нет тела – но оно было когда-то, чудовищно-прекрасное. Юноша в забытьи "скуки", будто обессилевший от каких-то мировых объятий: сломанные руки, простертые крылья, а старый вечер льёт и льёт золото в синие провалы. Это всё, что осталось.
… Снизу ползёт синий сумрак ночи и медлит затоплять золото и перламутр. В этой борьбе золота и синевы совершается обычное: побеждает то, что темнее…
Но у Врубеля уже брезжит иное, в художнике открывается сердце пророка.
Одинокий во Вселенной, не понимаемый никем, он вызывает самого Демона, чтобы заклинать ночь ясностью его печальных очей, дивным светом лика, павлиньим блеском крыльев, божественною скукою, наконец. И золото горит, не сгорая…"
* * * *
Итак, гений – это пророк. Провидец и вестник, заклинатель и жертва – в одном лице, в одной судьбе.
На стыке двух эпох рождается новый художественный образ – человек-титан, жаждущий правды, свободы и счастья. Врубелевский Демон и скрябинский Прометей – две ипостаси его лика: отрицатель и созидатель. В его мятежной душе живёт "и отвращение от жизни, и к ней безумная любовь", стремление "от леденящего мрака к обжигающему пламени".
Наэлектризованная общественная атмосфера эпохи первой русской революции, пронизанная предчувствием "неслыханных перемен" и "невиданных мятежей" обусловили тот необычайный эмоциональный накал и окрылённость чувств, которые отличают творчество А. А. Блока, М. А. Врубеля и А. Н. Скрябина.
Художники "одной галактики", выражаясь блоковским языком, "дети одной грозы", они были связаны со своим временем прочными, хотя и тончайшими нитями. Кроме вопросов "что" и "как", они постоянно ставили перед собой вопрос "зачем", т.е. вопрос о долге.
Для каждого из них искусство – этическое понятие, служение с большой буквы, общественный подвиг.
Врубель говорил, что пришёл в искусство "иллюзионировать душу, будить её от мелочей будничного величавыми образами";
Скрябин высказался так: "иду сказать людям, что они сильны и могучи"; "Поэмой экстаза" назвал весь творческий и жизненный путь Скрябина величайший пианист Г. Г. Нейгауз.
Блок писал:
"О, я хочу безумно жить:
Всё сущее – увековечить,
Безличное – вочеловечить,
Несбывшееся – воплотить!
Пусть душит жизни сон тяжёлый,
Пусть задыхаюсь в этом сне, –
Быть может, юноша весёлый
В грядущем скажет обо мне:
"Простим угрюмство – разве это
Сокрытый двигатель его?
Он весь – дитя добра и света,
Он весь – свободы торжество!"
Эти художники взяли необычайно высокую ноту даже для своего времени.
Блок утверждал: "Жить стоит так, чтобы предъявлять безмерные требования к жизни: верить не в то, чего нет на свете, а в то, что должно быть на свете".
Этой плеяде была присуща концепция "предельно действенного искусства", способного изменить лицо жизни.
Особенно горячо верил в преобразующую силу искусства Скрябин.
Ему мечталась некая "Мистерия", произведение вселенского масштаба, синтез всех видов искусств, которая потрясёт основы мироздания и установит на земле царство свободного духа, всеобщего братства и любви. Реализации этого иллюзорного замысла он намеревался посвятить всю свою жизнь, из-за чего некоторые считали его почти сумасшедшим.
Но, хотя "Мистерия" так и не была создана, всё творчество Скрябина несёт в себе идею всевластности красоты и добра, его музыка открывает человеку – Человека, достойного жить в прекрасном солнечном мире безграничной радости и духовной свободы.
"Я никогда не понимал
Искусства музыки священной,
А ныне слух мой различал
В ней чей-то голос сокровенный.
Я полюбил в ней ту мечту
И те души моей волненья,
Что всю былую красоту
Волной приносят из забвенья.
Под звуки прошлое встает
И близким кажется и ясным:
То для меня мечта поет,
То веет таинством прекрасным"
(А. Блок)
Одна из важнейших черт творчества Скрябина – Врубеля – Блока – органически присущее им ощущение "духа музыки", музыкальное мировосприятие.
"Дух есть музыка, - писал Блок. – Всякое движение рождается из духа музыки" (о том же – Ницше в своей работе "Рождение трагедии из духа музыки", о том же У. Патер: "Все искусства тяготеют к музыке").
Полотна, созданные Врубелем, сближают с музыкой сложнейшие переливы цвета (сродни богатой модуляциями, гармонически изысканной музыке Скрябина), совершенно завораживающее, стихийно-дионисическое звучание тем и образов, их приподнятость над обыденностью.
Один из таких образов – картина "Гадалка".
Таинственные, завораживающие звучания багровых и коричнево-чёрных тонов, размытость границ пространства... Невидящий взгляд девушки как бы прозревает внутренним взором некую тайну, заключённую в кабалистике карт. Она сама – олицетворение тайны. Какое-то туманное видение – образ как бы стремится к исчезновению, к растворению в музыкальной стихии. Атмосфера таинственной тишины, тревоги, неясных предчувствий...
В человеческих связях, в любовных отношениях открывается бесконечность, неисчерпаемость, бездна...
Трагическим образом Кармен навеяна другая картина Врубеля –"Испания".
Интерес к Испании, к испанской теме никогда не исчезал в художественной среде. Одна из обаятельнейших страниц в творчестве Блока – цикл "Кармен":
"Ты – как отзвук забытого гимна
В моей черной и дикой судьбе.
О, Кармен, как печально и дивно,
Что приснился мне сон о тебе.
Вешний трепет, и лепет, и шелест,
Непробудные, дикие сны,
И твоя одичалая прелесть –
Как гитара, как бубен весны!
И проходишь ты в думах и грезах,
Как царица блаженных времен,
С головой, утопающей в розах,
Погруженная в сказочный сон.
Спишь, змеею склубясь прихотливой,
Спишь в дурмане и видишь во сне
Даль морскую и берег счастливый,
И мечту, недоступную мне.
Видишь день беззакатный и жгучий
И любимый, родимый свой край,
Синий, синий, певучий, певучий,
Неподвижно-блаженный, как рай.
В том раю тишина бездыханна,
Только в куще сплетенных ветвей
Дивный голос твой, низкий и странный,
Славит бурю цыганских страстей.
* * *
Бушует снежная весна.
Я отвожу глаза от книги…
О, страшный час, когда она,
Читая по руке Цуниги,
В глаза Хозе метнула взгляд!
Насмешкой засветились очи,
Блеснул зубов жемчужный ряд,
И я забыл все дни, все ночи,
И сердце захлестнула кровь,
Смывая память об отчизне…
А голос пел: Ценою жизни
Ты мне заплатишь за любовь!"
"Подтверждение жизни даже в самых непостижимых и суровых её проблемах; воля к жизни, ликующая в жертве своими высшими типами собственной неисчерпаемости, – вот что назвал я дионисическим, вот в чём угадал я мост к психологии трагического поэта. Не для того, чтобы освободиться от ужаса и сострадания, не для того, чтобы очиститься от опасного аффекта бурным его разряжением – так понимал это Аристотель, – а для того, чтобы, наперекор ужасу и состраданию, быть самому вечной радостью становления, – той радостью, которая заключает в себе также и радость уничтожения..." (Ф. Ницше, "Ecce Homo").
Блок пламенно любил искусство Врубеля. "С Врубелем я связан жизненно" – говорил он. Одна из любимейших врубелевских картин поэта – "Царевна-Лебедь".
Здесь Врубель воплощает свою концепцию чистой красоты.
Истинная музыкальность самой живописи в том, как мерцают и переливаются воздушные, невесомые краски, в тончайших градациях серо-розового, в загадочной таинственности общей жизни цвета, фактуры –прерывающейся, тающей.
Вся томительная, печальная красота образа женщины-птицы женщины-мечты выражена в этой особенной музыкально-живописной материи.
"Дали слепы, дни безгневны,
Сомкнуты уста.
В непробудном сне царевны,
Синева пуста.
Были дни – над теремами
Пламенел закат.
Нежно белыми словами
Кликал брата брат.
Брата брат из дальних келий
Извещал: "Хвала!"
Где-то голуби звенели,
Расплескав крыла…
Это стихотворение посвящено Врубелю. Оно насыщено атмосферой неясных пророчеств, прощания с былым, предчувствием нового:
...Будут вёсны в вечной смене
И падений гнёт.
Вихрь, исполненный видений,
Голубиный лёт…
Что мгновенные бессилья?
Время – лёгкий дым…
Мы опять раскинем крылья,
Снова отлетим;
И опять в бездумной смене,
Рассекая твердь,
Встретим новый вихрь видений,
Встретим жизнь и смерть!"
Какой бы темы ни касались Скрябин, Врубель, Блок, личное всегда расширялось в их творчестве до общечеловеческого, философски-обобщённого. Человек – прежде всего.
"Земное сердце стынет вновь,
Но стужу я встречаю грудью.
Храню я к людям на безлюдьи
Неразделенную любовь"
(А. Блок)
"Остановись! К чему этот безумный полёт? Разве ты не знаешь, что и луч, который дошёл от тебя до звезды, и тот отклонился от пути своего, проходя через различные сферы. Как же ты, жалкий, не боишься, что жизнь сломит тебя? Положим, но звезда так прекрасна, и я так люблю мою звезду, что если... я не буду стремиться к ней, то погибнет мысль, а с ней и всё.
Пусть лучше я исчезну в безумном порыве, но мысль останется и будет торжествовать!"
Скрябин, из письма к Н. Секериной
Творчество Скрябина-Врубеля-Блока обладает огромным запасом прочности, ибо питается от вечных источников – высокой человеческой духовности, красоты, природы.
Природа... Она щедра, многозначна, полифонична. Путь её эстетического познания неисчерпаем. Вглядитесь пристально в структуру цветка, снежинки, отливы раковины, оперенье птицы – и увидите чудо.
"Сотри случайные черты –
И ты увидишь: мир прекрасен"
(А. Блок)
"Запевающий сон, зацветающий цвет,
Исчезающий день, погасающий свет.
Открывая окно, увидал я сирень.
Это было весной – в улетающий день.
Раздышались цветы – и на темный карниз
Передвинулись тени ликующих риз.
Задыхалась тоска, занималась душа,
Распахнул я окно, трепеща и дрожа.
И не помню – откуда дохнула в лицо,
Запевая, сгорая, взошла на крыльцо"
(А. Блок)
Как всегда, с течением времени произведения искусства неуловимо изменяются в своём содержании. Новые поколения прочитывают их уже не совсем так, как современники.
Почему же произведение искусства продолжает жить, когда почва, на которой оно произросло, перепахана до самых глубоких пластов?
Есть вечные ценности, которые никогда не утрятят своего значения для человека. Есть борьба добра со злом, и есть в душе художника, мыслителя, пророка то, что Блок называл "наплывом лиловых миров, лилового мрака, одолевающего золотой свет" – глубокое смятение.
"Опять тревога, опять стремленье,
Опять готов
Всей битвы жизни я слушать пенье
До новых снов"
(А. Блок)
Прекрасен и юн врубелевский Демон. Но он же – вестник будущего бунта. Образ его исполнен взрывчатой силы.
Врубель говорил о своём Демоне: "Он олицетворяет собой вечную борьбу мятущегося человеческого духа, ищущего примирения обуревающих его страстей, познания жизни и не находящего ответа на свои сомнения ни на земле, ни на небе".
Взаимосвязь трагедийно-героического и лирического начал, характер этой взаимосвязи – одна из важнейших объединительных особенностей творчества Блока, Скрябина, Врубеля как целостного течения. В их творчестве "гремел разорванный ветром воздух", по выражению Блока.
"Пускай зовут: забудь, поэт!
Вернись в красивые уюты!
Нет! Лучше сгинуть в стуже лютой!
Уюта – нет. Покоя – нет"
(А. Блок)
Вспомним знаменитые пушкинские строки:
"Духовной жаждою томим,
В пустыне мрачной я влачился,
И шестикрылый серафим
На перепутье мне явился"
Наступает момент высшего прозрения – Художник становится Пророком. Человек воли и разума, одушевлённый грандиозными целями, Пророк – великий мечтатель. Поэтому, а также в силу могучего творческого духа, Пророк – Художник.
"О, если б мог я силой гениальной
Прозреть века, приблизить их к добру!"
(А. Блок)
Искусство Скрябина, Врубеля, Блока прозревает века.
Мир, созданный ими, пронизанный токами высочайшего духовного напряжения, открывает нам, по словам Н. Мясковского, "такие эмоциональные перспективы, такие высоты духовного просветления, что вырастает в наших глазах до явления всемирной значительности".
И в этом – тайна и залог его долговечности.
"Друзья! Над нами лето, взгляните –
Безоблачен день, беззакатно светел.
И солнце стоит высоко – в зените,
И утро пропел давно уже петел.
Мы все, как дети, слепнем от света,
И сердце встало в избытке счастья.
О нет, не темница наша планета –
Она, как солнце, горит от страсти.
И Дева-Свобода в дали несказанной
Открылась всем – не одним пророкам.
Так все мы – равные дети вселенной,
Любовники счастья…"
(А. Блок)
© Марина Махорина
Студенческая работа в ЛГИК им. Н.К. Крупской