СТИХ САНДЖАРА ЯНЫШЕВА
Мой слог, мой голос, воспалённый
язык – последний мой причал!
Родных наречий отлучённый,
внимаю собственным речам.
Тот свет, который населён был
мной, словно шорохом – сквозняк, –
так будто выпавшая пломба,
теперь отделен от меня.
И боль, что медная кольчуга,
уже не давит сердце мне,
обвивши тело, словно чудо,
разлитое по всей земле.
И чем ты дальше, тем разменней
твои стихийные черты...
Но застрахована от тленья
душа, и в той же мере – ты.
..........................
А нить, что связывала прежде
мой сон с пучком твоей зари,
теперь на чьей-нибудь одежде,
как волос в лампочке, горит.
***
МОЯ ПАРОДИЯ
Я перед зеркалом оратор:
рука – вперёд к грядущим снам.
Я Ленин, я и литератор –
внимаю собственным речам.
Язык мой мне не враг заклятый.
Язык в обоих смыслах слов.
Не вырвет супостат мохнатый
язык из двух рядов зубов.
Какая речь! Какие перья [1]!
Осанка какова! Носок!
Да не носок, что перед дверью,
а на лице, как и роток.
А что за голос! Просто диво!
Я речь толкаю – я рублю!
Вдруг море вздуется бурливо [2],
чтоб поклониться королю.
О чём бишь я? Да я люблю же!
Не самого себя – тебя!
Ты зорька алая на суше,
я в море прыгнул, затупя.
Она молила и просила,
подстраховаться мне пришлось,
ведь ты меня всегда гасила,
я и пошёл слегка вразнос.
..........................
Ты уличила. Героиня!
я повинился, ты – душа!
Бессмертна всякая Богиня,
но мне не надо шалаша.
__________________________________________
[1] Аллюзия к басне Крылова: «Какие пёрышки! какой носок! И, верно, ангельский быть должен голосок!..»
[2] Аллюзия к пушкинским строкам: «Море вздуется бурливо, закипит, подымет вой, хлынет на берег пустой, разольется в шумном беге…» («Сказка о царе Салтане…»)