Предлагаем «медленно и погружено» прочесть и воспринять
следующий текст из рассказа И.А. Бунина «Несрочная весна»
(1923): «…В одной зале огромный телескоп, в другой гигантский
планетарий, а на стенах снова портреты, редчайшие гравюры.
Развернул я как‐то один из прелестнейших1 томиков начала
прошлого столетия, прочитал на шершавой бумаге строки:
1 Здесь и далее графические акценты текста шрифтом принадлежат авто‐
ру статьи.
Успокой мятежный дух
И в страстях не сгорай,
Не тревожь меня, пастух,
Во свирель не играй, ‐
и долго стоял очарованный: какой ритм и какая прелесть, грация,
танцующий перелив чувств!» [Бунин 1967: V, 125].
В комментариях к рассказу во всех доступных изданиях нам не
удалось найти указание на автора этих строк. Более того, уже вве‐
дена в научный оборот, по нашему предположению, фактическая
ошибка в адаптации данных строк – строки приписаны «сочини‐
тельству» И.А. Бунина.
А ведь Иван Алексеевич Бунин предупреждает и исследователя,
и читателя, вдумчивого и погруженного, обрамляя четверостишие,
двойным напоминанием о «прелести» ‐ «прелестнейший томик» и
«прелесть» поэтических строк. Да, по Словарю В.И. Даля, – это
«изящество», но надо же помнить и иное значение, также по В.И.
Далю, «обман, соблазн, хитрость, лукавство» [Даль, 1990: III, 1025].
Не обращая внимания на предупреждения Бунина, Е.В. Капинос
в докторской диссертации «Формы и функции лиризма в прозе
И.А. Бунина 1920‐х годов» пишет (считаем необходимым, привести
полную цитату): ««В духе идиллии Бунин сочиняет пасторальное
четверостишие, которое герой «Несрочной весны» находит в «од‐
ном из прелестнейших томиков начал прошлого столетия»:
Успокой мятежный дух
И в страстях не сгорай,
И в страстях не сгорай,
Не тревожь меня, пастух,
Во свирель не играй
[Бунин, 1967: V, 125].
Четверостишие получается похожим на классический перевод
античной буколики, слегка неловкий, шероховатый, будто бы ав‐
тор XVIII в. подбирает слова, стараясь сохранить верность ори‐
гиналу. Мнимая благородная шероховатость XVIII в. оборачива‐
ется дисгармонией «разломленного» поэтического сознания ХХ в. –
стихи звучат авангардно как в лексике (где практически не‐
возможная в XVIII в., гораздо более поздняя романтическая
формула «мятежный дух» пародийно сочетается со словом
«успокой»), так и в ритмике (где ощущение разлома дает сочета‐
ние хореических и анапестических стихов), ХХ в. сказывается
также в обилии жестких мужских словоразделов (и по сноске:
В ритме этого бунинского четверостишия можно услышать и
фольклорные, частушечные призвуки. Несколько «выровнять»
ритм, перевести его из «народного» в сугубо «литературный»
формат можно, разбив его не на 4, а на 6 стихов: Успокой мятеж‐
ный дух / И в страстях не сгорай / Не тревожь меня, пастух, / Во
свирель / Не играй»)» (конец цитаты) [Капинос, 2014: 235].
Признаемся, что отчасти, недопустимое, на наш взгляд, в под‐
линно научных трудах, высокомерие исследователя, подвигло нас
на поиск действительного автора строк «Успокой мятежный
дух..»:
Песня XXXIII
Успокой смятенный духъ,
И крушасъ не сгарай!
Не тревожь меня пастухъ,
И въ свирель не играй!
Я и такъ тебя люблю, люблю мой светъ,
Ни чево тебя миляй, ни чево лутче нетъ.
Мысли все мои къ тебе,
Всеминутно хотятъ;
Серце отнялъ ты себе;
Очи къ серцу летятъ.
Ты изъ памяти моей не выходишъ вонъ;
Всякую тебя мне ночь представляетъ сонъ.
Но въ мечте, не съ сей судьбой,
Представляется мне;
Я цалуяся съ тобой,
Обнимаюся во сне,
Я во сне тебя въ шелашъ сама зову:
Успокой смятенный духъ; будетъ то на яву!
[Сумароков, 1787: 233‐234].
В Электронных публикациях Института русской литературы
(Пушкинского Дома) РАН стихотворение описано более полно:
А.П. Сумароков, Песня («Успокой смятенный дух...»). ‐Трудолюби‐
вая пчела, 1759, ноябрь, с. 702 [16] и приведено в современной ор‐
фографии:
Успокой смятенный дух
И крушась не сгорай!
Не тревожь меня пастух,
И в свирель не играй!
Я и так тебя люблю, люблю, мой свет;
Ничего тебя миляй, ничего лучше нет.
Мысли все мои к тебе
Всеминутно хотят;
Сердце отнял ты себе,
Очи к сердцу летят.
Ты из памяти моей не ходишь вон,
Всякую тебя мне ночь представляет и сон.
Но в мечте, не с сей судьбой,
Представляется мне:
Я цалуюся с тобой,
Обнимаюся во сне,
Я во сне тебя в шалаш сама зову
Успокой смятенный дух; будет то наяву!
Считаем необходимым для подлинного понимания рассказа
«Несрочная весна» остановиться на строках Сумарокова. Ведь и
эпистолярный рассказчик «Несрочной весны» «долго стоял оча‐
рованный» этими стихами.
Надо прочувствовать, пережить прозу Бунина. Развернуть один
из прелестнейших томиков начала позапрошлого столетия, про‐
читать на шершавой бумаге слова. О чем эти строки восемнадца‐
того века? Что несут они не в сюжете стихотворения, но в сокро‐
вищнице его смысла? – Любовь. Та самая Любовь, которая всегда
больше: «Ны́ нѣ же пребывáютъ вѣра, надéжда, любы́ , три́ сiя́:
бóлши же си́хъ любы́ …» [1Кор. 13:13]. Любовь больше. Эти Еван‐
гельские строки не только читал, но и знал Александр Петрович
Сумароков. И стихотворение его в смыслах как раз об этом: Лю‐
бовь больше:
Мысли все мои къ тебе,
Всеминутно хотятъ;
Серце отнялъ ты себе;
Очи къ серцу летятъ.
Что бы могли сказать об этих строках мастера слова? Могли бы
сказать, что рифмы «слабые» ‐ никакие. Здесь одна из тайн рус‐
ской поэзии: рифмы могут быть и слабые, но если чувства под‐
линные, то стихотворение звучит, живет. Вспомним Бунина, об‐
ращающего наше внимание на слова Гете: «чувство все» [Бунин,
1988: VI, 443]. Какое чувство затаено в стихотворении Сумароко‐
ва? – Чувство разлученной любви. Чувствуешь ли, читатель, эту
всесветную муку разлученной любви? Но, есть еще и мечта, силь‐
ная, как сон. И в мечтательном сне – возможно все – «не съ сей
судьбой» – а с тобой, вместе – «цалуяся, обнимаяся». – «И ‐во сне
тебя въ шелашъ сама зову…» (!) – это восемнадцатый век, напом‐
ним. И ладно бы еще, сама зову, но сила чувства, сила мечты, а
значит – желания, стремления, ‐ столь велика, что раждает уве‐
ренность: будетъ то на яву!... будет. Поэтому и дух успокой, и в со‐
крушении сердца не сгорай.
И какой «выход» из стихотворения, какая уже не прелесть, а
мощь смысла, какая лирическая сила: «Успокой смятенный дух;
будет то на яву!». Это уже не лирика, это утверждение эпического
события ‐ «события бытия» [Бахтин, 1986: 173].
Любовь – больше. И неразделима, и степеней сравнения не
имеет. Любовь к Богу, к Родине, к природе, к женщине, к Слову, к
поэзии.
Мы предполагаем, что свою личную любовь и боль о России от‐
крывает Бунин в строках Сумарокова, затаивает это чувство в сво‐
ей «Несрочной весне». Бунин Сумарокова не называет, и только
первые строки стихов его произносит, таков Бунин, такова рус‐
ская литература – потаенна, но потрудись, задумайся сердцем, от‐
кроются чудеса, да какие!
В наших исследовательских интенциях мы исходим из того, что
Бунин в «Несрочной весне», рассказе 1923 года, отводит стихотво‐
рению А.П. Сумарокова, именно всему стихотворению, а не только
первому четверостишию, «несущую» роль в организации невиди‐
мого содержания произведения, можно сказать, – в символиче‐
ском пространстве «Несрочной весны». Бунин концентрирует в
невидимой читателю рассказа «Несрочная весна» (но кто же ме‐
шает открыть томик Сумарокова) части стихотворения – художе‐
ственную идею произведения, настолько необычную и непривыч‐
ную нашему сознанию, что это даже не идея, а пафос (по Белин‐
скому) – «влюбленность в идею» [Белинский, 1948: III, 387].
«Мысли все мои к тебе
Всеминутно хотят;
Сердце отнял ты себе,
Очи к сердцу летят.
Ты из памяти моей не ходишь вон,
Всякую тебя мне ночь представляет и сон».
Разве не этими, в точности (!) словами, можно наиболее полно
выразить мысль и чувство Бунина о погибшей России, о собствен‐
ной гибели: «России ‐ конец, да и всему, всей моей прежней жизни
тоже конец, ‐ даже если... мы не погибнем в этой ледяной пу‐
чине...» (Бунин, «Конец», 1921 год) [Бунин, 1966: V, 67]. Но вот
1923 год и «Несрочная весна»: «Видишь ли, случилось, разумеется,
чудо: некто, уже тлевший в смрадной могильной яме, не погиб (…)
Теперь он опять среди живых (…) И вот уже давно стало расти во
мне некое наваждение. Чем больше привыкал я к тому, что мое
восстание из мертвых есть явь, сущая правда (…) И росло, росло
наваждение: нет, прежний мир, к которому был причастен я неко‐
гда, не есть для меня мир мертвых, он для меня воскресает все бо‐
лее, становится единственной и все более радостной, уже никому
не доступной обителью моей души!» [Бунин, 1967: V, 125]
Сравним с заключительной строкой Сумарокова: «Успокой
смятенный дух; будет то на яву!».
Можно бы назвать это совпадением, но назвать нельзя: Запись,
сделанную Буниным на полях рукописи рассказа «Солнечный
удар»: «Ничего лишнего» – В.П. Смирнов называет «эстетическим
«символом веры» писателя» [Смирнов, 1989: 360]. У Бунина в це‐
лом творчества – нет ничего лишнего, случайного – тем паче.
Однако, если все целостно и неслучайно у Бунина, то возникает
вопрос: пусть для Бунина здесь речь о России, пусть – будет на яву!
‐ с опорой на Сумарокова. Но если ничего лишнего, то как быть с
поцелуем? Ибо у Сумарокова не воскресение, а поцелуй наяву
обещан. И, если речь о России, то причем поцелуй?
Мастерство ‐ это даже не мастерство, а что‐то неведомое: «Но,
очевидно, в том‐то и дело, что вздор, нечто нелепое, небывалое,
а не что‐нибудь разумное, подлинное. В том‐то и сила, что и над
самим стихотворцем колдовал кто‐то неразумный, хмельной и
«ученый» в хмельном деле» («Жизнь Арсеньева») Наитие Буни‐
на – поразительно!
В строках, которые Е.В. Капинос приписала Бунину, в стихотво‐
рении А.П. Сумарокова, в полном его тексте, есть, предполагаем
мы, ответ и насчет «поцелуя».
Обратимся к А.С. Пушкину и его стихотворению «Для берегов
отчизны дальной» (1830):
Твоя краса, твои страданья
Исчезли в урне гробовой ‐
А с ними поцелуй свиданья...
Но жду его; он за тобой...
«Поцелуй свиданья / Но жду его» (Пушкин) – «Будет то на яву»
(Сумароков).
Пушкин ранее заметил совсем иначе:
Под небом голубым страны своей родной
Она томилась, увядала...
Увяла наконец, и верно надо мной
Младая тень уже летала;
Но недоступная черта меж нами есть (1826).
[Пушкин, Полное собрание сочинений: Электронный ресурс]
«Поцелуем» Сумарокова, возможностью и уверенностью его
преодолевается «недоступная черта в «Несрочной весне». Это
Пушкинское ожидание поцелуя – «жду его», и Сумарокова уверен‐
ность – «будет то на яву», становятся у Бунина ожиданием встречи
с Россией, то есть, не с той «героиней», которая ушла в «Отчизну
дальнюю», а с самой «Отчизной дальной», с Ее берегами…
«Успокой смятенный духъ; будетъ то на яву!». Будетъ то на яву,
‐ здесь сокрыта идейная, художественной идеи, пафос, квинтэс‐
сенция «Несрочной весны». И Пушкинский «поцелуй» оказывается
на месте. «На яву», а не во сне, ‐ как полагает Е.В. Капинос со ссыл‐
кой на В. Бибихина [Капинос, 2014: 256]. На яву!, ‐в этом все дело.
Во сне, в воспоминаниях, в воображении – это в русской литерату‐
ре не единожды было, а вот – «на яву», еще предстояло осуществить. Бунин заявляет об этом – в тексте, в подтексте, в кон‐
текстах «Несрочной весны».
Поражает еще тот факт, что К.И. Зайцев соединяет характер со‐
здания «Жизни Арсеньева» именно с умиротворением, успокоени‐
ем духа: «Бунин всегда был настроен торжественно, всегда был
готов дивиться величию и тайнам окружающего его мира, всегда
открыт был чувству мистического восторга ‐ это вытекало есте‐
ственно из его религиозной одаренности. Эти свойства проявля‐
ются с особой силой в «Жизни Арсеньева». Но они приобретают
особый характер. Из стадии эпизодической душевной настро‐
енности они постепенно переходят в стадию прочного умона‐
чертания, устойчивого душевного состояния, просветленного,
умиротворенного» [Зайцев, 1934: 265].
И еще подчеркнем одну мысль Бунина в рассказе «Несрочная
весна».
«Открылась бездна звезд полна;/Звездам числа нет, бездне
дна», – это стихотворение Михаила Васильевича Ломоносова «Ве‐
чернее размышление О Божием Величестве при случае великаго
Северного сияния». Но в этих строках не только Вселенная, в этих
строках и русская литература. Неслучайно, ведь Бунин предваряет
строки Сумарокова, обращением в Небо, в космос, во Вселенную –
«огромный телескоп, в другой гигантский планетарий … портре‐
ты, редчайшие гравюры … один из прелестнейших томиков» ‐это
русская литература… Вселенная русская литература.
Некоторые выводы: Мы полагаем, что творческое сознание Бу‐
нина формирует «диалогический контекст» взаимодействия смыс‐
лов стихотворений Пушкина и Сумарокова. Смыслы, реализуемые
Пушкиным, ‐ с Сумароковым в видимом формате бытия никак не
связаны. В глубинах творческого сознания Пушкина заключен и
Сумароков со всем его «несовершенством», но это несовершенство
становления русской поэзии, русской литературы – в «жизненном и
творческом составе» Пушкина, безусловно, присутствует. В творче‐
ском сознании Бунина и Сумароков и Пушкин ведут диалог. Более
того, как мы показали, и сам Бунин «включается» в дружеское мно‐
гоголосье («звездам числа нет») русской поэзии.
И еще одна мысль, не отмечаемая исследователями: Бунин
владел огромным литературным потенциалом. Он знал не только
памятью физической, но и памятью души практически всю пред‐
шествовавшую ему литературу. Он много и очень много читал, и
этот состав мироощущения Бунина пока не заслужил должного
внимания исследователей.
Бунин, прорабатывая архитектонику своих художественных
произведений, мог подтверждать видимый сюжет (мысль, смысл)
созданием и реализацией «второй» и «третьей» невидимой систе‐
мы доказательств, своего рода, интеллектуального фундамента
(т.е. «невидимого основания») произведения. Мы назвали это
«принципом двойного свидетельства», полагая, что он реализован
в «Жизни Арсеньева». Как явствует из «Несрочной весны», этот
принцип и ранее «Жизни Арсеньева» был в творческом активе Бу‐
нина.
___________________________________________
1. Бахтин, М. М. Литературно‐критические статьи. – М. : Художеств. лит.,
1986.
2. Белинский, В. Г. Собрание сочинений: В 3 т. – М. : ОГИЗ, 1948. Т.3
3. Бунин И.А. Собрание сочинений: В 9 т. / Под общ. ред. А. С. Мясникова,
Б. С. Рюрикова, А. Т. Твардовского. – М.: Художественная литература, 1965‐
1967.
4. Бунин И.А. Собрание сочинений: В 6 т. – М.: Художественная литерату‐
ра, 1987‐1988.
5. Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. Репринт‐
ное издание. В четырех томах – М.: «Русский язык», 1990. Т.III.
6. Зайцев К.И. И. А. Бунин. Жизнь и творчество [Электронный ресурс]. –
Берлин: Парабола, 1934 // Некоммерческая электронная библиотека
«Вторая литература». Режим доступа: http://vtoraya‐
literatura.com/publ_2045.html (дата обращения 29.10.2017).
7. Капинос Е.В. Формы и функции лиризма в прозе И.А. Бунина 1920‐х
годов : дис. доктора филологических наук : 10.01.01 [Электронный ресурс]
//Капинос Елена Владимировна; [Место защиты: Новосиб. гос. пед. ун‐т]. ‐
Новосибирск,2014.в
8. Ломоносов М.В. Вечернее размышление О Божием Величестве при
случае великаго Северного сияния [Электронный ресурс] / ФЭБ
http://feb‐web.ru/feb/lomonos/texts/lo0/lo8/lo8‐120‐.htm#$s4(дата обра‐
щения 29.10.2017).
9. Муромцева‐Бунина В.Н. Жизнь Бунина (1870 ‐1906). Беседы с памя‐
тью.– М.: Советский писатель, 1989.
10. Никулин Л. Роман или автобиография?: «Жизнь Арсеньева» И.А. Бу‐
нина //Москва. 1961. № 7.‐С. 146‐148.
11. Пушкин А. С. Полное собрание сочинений [Электронный ресурс] –
М.,1937‐1959.Режимдоступа http://feb‐
web.ru/feb/pushkin/texts/push17/vol03/y03‐020‐.htm (дата обращения
29.10.2017).
146
12. Смирнов В.П. Бунин //Русские писатели. 1800 ‐ 1917: Биографиче‐
ский словарь / Редкол.: П.А.Николаев (гл. ред.) и др. – М.: 1989 ‐Сер. Биогр.
Словарей: Русские писатели. 11 ‐ 20 в. Т.1: А ‐Г. С. 354 ‐ 361
13. Смоленцев А.И. Роман И.А. Бунина «Жизнь Арсеньева»: «контексты
понимания» и символика образов : Дис. … канд. филол. наук. Воронеж. гос.
ун‐т. – Воронеж, 2012.
14. Степун Ф. А. Встречи : Достоевский – Л. Толстой – Бунин – Зайцев – В.
Иванов – Белый – Леонов [Электронный ресурс] – Мюнхен : Товарищество
зарубежных писателей, 1962. – 202 с. // Некоммерческая электронная
библиотека «Вторая литература». Режим доступа: http://www.vtoraya‐
literatura.com/pdf/stepun_vstrechi_1962_text.pdf. – (дата обращения
29.10.2017).
15. Сумароков А.П. Песня ХХХIII [Электронный ресурс] / Сумароков Алек‐
сандр Петрович Полное собрание всех сочинений: В стихах и прозе / По‐
койнаго действительнаго статскаго советника, ордена св. Анны кавалера
и Лейпцигскаго ученаго собрания члена, Александра Петровича Сумаро‐
кова. ; Собраны и изданы в удовольствие любителей российской учености
Николаем Новиковым, членом Вольнаго Российскаго собрания при Имп.
Московском университете. 2‐е изд. ‐Москва: Унив. тип. у Н. Новикова,
1787‐8.Часть 8. С. 233‐234.
http://dlib.rsl.ru/viewer/01005404850#?page=233 (дата обращения
29.10.2017).
16. Сумароков А.П. Песня («Успокой смятенный дух...») [Электронный ре‐
сурс] / Электронные публикации Института русской литературы (Пуш‐
кинского Дома) РАН http://lib.pushkinskijdom.ru/Default.aspx?tabid=5200
(дата обращения 29.10.2017).
Опубликовано: Метафизика И.А. Бунина: Межвузовский сборник научных трудов. – Воронеж: НАУКА‐ЮНИПРЕСС, 2018. – Вып. 4. – 192 с.; С. 137 – 145.
