- Вам, Никита Сергеевич, давно жениться надобно, - прокряхтела Серафима, внося в гостиную самовар.
- Помилуйте, матушка, на кой мне такое? Да и где её взять, жену-то?
- А как же? Хозяйка в доме нужна. Вон, давеча сосед ваш, Иван Васильевич, в гости пожаловали. Дочка ихняя Лизавета, чудо как хороша! А ить я не вечная, на восьмой десяток года мои перекинулись. Всю жизнь подле вас, барин. Пора на покой.
- Позволь, Сима, какая из Полуниной жена? Она, пожалуй, по миру меня пустит. Батюшка её утомился от кредиторов отмахиваться. Ей ведь туалеты подавай из самого Парижу, а смотреть не на что: что не шляпка, так тьху - срам один!
- На вас, родимый, не угодишь. Намедни вы, благодетель, принимали у себя помещика Дубровина, что на Староконюшенном бани держит. Ить какова племянница евонная - не девка, а статУя! А вам всё не так да не эдак.
- Чахоточная она с лица, Сима, как есть, чахоточная. СтатУя эта каких ребетят мне народит, скажи на милость? Там в чём душа держится... Так на микстуры и состояние спущу. А дохтуры нынче, знамо дело, вертихвосты - только счета присылают, а толку от них ни на грош.
- А Екатерина Тимофеевна, соседка друга вашего, Викентия Пантелеймоновича? Чем плохая супруга?
- Господь с тобой, матушка. Она же ж разорит меня, как пить дать. Званые вечера устраивает кажную неделю, ей что пост, что молитва - всё одно. Знай, повара заграничного теребит почём зря - кому ноги жабы нужны в тарелке, ума не приложу. Благородным людЯм и тетерева по нраву. А тут, изволь весь вечер невиданными зверями давиться.
- Не ведаю что и присоветовать вам, барин. Невест вокруг как грязи, а вам все не так. То кривая, то хворая, то мотовка. Да и вы, голубчик, таво - не прынц хранцузский.
Хоть бы какую ужо под венец повели. А там, стерпится-слюбится. Хуть хозяйка в доме будет, и благодарствуйте.
А то ить юбилей на носу, 90 скоро, а всё бобылем век коротаете. Ни любови, ни ласки, и компресс поставить некому!