Бедоносец
Двухсерийную картину «Не стреляйте в белых лебедей» Родиона Нахапетова можно при желании засчитать за серьезную ипостась народной комедии «Любовь и голуби». Где вместо шебутного дяди Мити алкаши-шабашники из «Бригады Ух», городскую Раису Захаровну заменяют одноминутные туристы, и, конечно же, двойником персонажа Александра Михайлова здесь является бедоносец Егор, растворяющийся без остатка в природе, где суетливые мураши не учитывают траектории трасс чугунных систем, столетние липы не читают объявления заготконтор, а белые лебеди не слышат звука взведенных курков. Семья и односельчане считают Егора Полушкина чудиком, недотепой, но нет деревни без праведника, без её совести. Именно такой посыл вложил Родион Нахапетов в свой фильм, который, кстати, ценится пользователями киноресурсов намного больше, нежели другие работы режиссера.
Но, как и положено хорошим лентам времен СССР, все не так очевидно. И можно ли восторгаться чистотой и наивностью героя Станислава Любшина, видя, как тот, не задумываясь, отвешивает леща родному сынишке по науськиванию городского жлоба, тем более что раскинувший пальцы веером только что сжег муравейник, смачно плюнув этим в ранимую душу сельчанина. Ах, так это водка виновата, но ведь спиртное только снимает внутренние барьеры, и что потом делает человек, пыряет прохожих ножом или объясняется в бесконечной любви каждому столбу, зависит от самой личности. И назавтра, отоспавшись под боком у свиньи в хлеву, Егор и не думает как-то налаживать отношения с подростком, которого ударил и бросил на ночь на острове. Наоборот, тот сам пришел: «Извини, папа, это я виноват, не смог уговорить тебя не пить!», «Да ладно, сынок, все хорошо».
И ведь это не единичный эпизод, показывающий нелюбовь бедоносца к людям, даже к своим родным и единственным. За все две серии отец, если его можно назвать так, ни разу не подошёл к новорожденному ребенку, не поиграл-погугукал с ним, зачем, вот березки — это душе благостно. Жена бьется, работая день и ночь, а Егор в трезвом уме и сознании за чужие деньги покупает в зоопарке лебедей. Ничего, любимая, отдашь долги, не впервой, а мне гулянку устрой, да пригласи людей на неё. Или вот нужно учительнице (Вера Глаголева, по совместительству жена режиссера) ремонт сделать — это дело неотложное, хотя родная семья годами живет в доме, больше напоминающий сарай, тут перманентно безработному недосуг.
Но не Егором единым дышит картина. Актерский ансамбль, по традиции советских фильмов, настроен и выдает нужное крещендо в требуемых интервалах. Если искать какую-то фальшь, то чисто субъективно не тянет образ (не игра) Ивара Калныньша на лесничего из глубинки, уж больно тот гламурен и вальяжен, да и озвучивать пришлось самому Нахапетову, вероятно, прибалтийский говор тоже диссонировал. Зато и дети естественны, и взрослые натуральны. И, разумеется, природа, хотя дежурный камешек в огород цветопередачи пленкой все-таки кину.
У большинства сейчас родная природа рифмуется, в лучшем случае, с пикниками. Ну, или с городскими парками. А умение в поваленном дереве увидеть стан девушки, в официально предписанной раскраске спасательных лодок — необходимость силуэтов утят и поросят, дано единицам. И пусть они для всех чудики и недотыкомки, мир без них становится монохромным. Не шугайте белую ворону, не стреляйте белых лебедей.