— А знаете что? Мне кажется, я начинаю понимать, что происходит, — немного расслабившись и отпив кофе, сказал бизнесмен. — Признаюсь, было несколько случаев, когда мне нужно было, скажем так, схитрить. Ну, для бизнеса... Вы меня понимаете?
— Не совсем, — Сергей специально так ответил, чтобы вынудить собеседника раскрыть смысл сказанного более подробно.
— Мне нужно было попридержать наличность, но при этом не раздражать своих компаньонов...
И Кирилл Николаевич рассказал Пахомову целую историю:
Однажды Ротмистров явился к Наталье поздним вечером. Женщина впустила его в дом и провела на кухню.
— Спасибо, что приняла меня, Наташа. Извини, что так поздно, — присаживаясь на стул, сказал Кирилл. — Разговор у меня к тебе серьезный и очень неотложный.
— Ты же знаешь, Кирилл, я всегда тебя рада видеть, — улыбнувшись, ответила хозяйка. — Чаю будешь?
— Нет, спасибо.
— Ну, говори тогда, зачем пришел.
— Всегда рада, говоришь?
— Ага.
— А тогда, двадцать лет назад, как-то не очень обрадовалась, — вспомнил вдруг Ротмистров. Затем он положил свою ладонь на руку Натальи.
— Надеюсь, ты не за этим пришел? — не растерялась женщина и убрала свою руку.
— Ладно, успокойся. Все давно перегорело. Мне очень нужна твоя помощь. — Кирилл достал из внутреннего кармана пиджака толстую пачку денег и положил ее на стол перед Натальей.
— Какая? — поинтересовалась она.
— Я прошу тебя взять у меня... Вернее, не так. Я прошу тебя, если кто-то вдруг будет спрашивать у тебя, ответь, пожалуйста, что я одолжил тебе крупную сумму денег на благотворительность. Типа, что потом ты мне отдашь. Это мне — на время, Наташа. Типа, кому-то понадобилась срочная помощь, и деньги были нужны тебе сейчас, и ты одолжила их у меня. А потом, когда инвестор эти деньги вернет, ты вернешь их мне. Поняла легенду?
— Поняла, но для чего это нужно?
— Понимаешь, дело в том, что мои очень умные компаньоны решили приобрести одну «тухлую» фабрику. Чувствую я, что прогорим мы с ней. Только вот у меня нет аргументов, чтобы объяснить им, почему я так чувствую. А мое чутье к бумагам не пришьешь, по которым все супер-пупер получается.
— Вот как. Понятно. Выходит, тебе нужно стать беднее, чем ты есть, да? — спросила для уточнения Наталья.
— В который раз поражаюсь твоей проницательности, — Кирилл улыбнулся.
— Вот какие деньги я приносил Наталье Шульгиной, — подвел итог рассказа Ротмистров.
— То есть вы нашли достаточно удобную лазейку, чтобы удерживать ваших партнеров от необдуманных поступков. Тогда откуда же ваша супруга узнала, что в фонд поступают деньги именно от вас? — спросил Сергей.
— Знаете, моя мама назвала меня в детстве умный дурак, — со вздохом вспомнил Кирилл Николаевич. — И, видно, так оно и есть. Пришел как-то с юбилея поддатый... Ну и сболтнул Полине лишнее. С этого момента, по-видимому, понеслась катавасия.
— Да уж, действительно катавасия, — согласился Пахомов. — Вы, кстати, в курсе, что это один из способов разноголосого церковного пения?
— Вот как? А я думал, что это как-то связано с котами Васьками, — улыбнулся директор.
— Неправильно думали. Вот и у вас с вашими близкими такая катавасия возникла. — Сергей поднялся со стула, одел дубленку. — Запели все на разные голоса, и никто друг друга не слышит. А моя работа состоит в том, чтобы наладить ваш хор, — хвалясь добавил он. — Ладно, Кирилл Николаевич, спасибо вам большое за откровенность и за кофе. И всего доброго.
Мужчины пожали друг другу руки.
— Вы не волнуйтесь. Полину я попридержу, — пообещал Ротмистров.
— А вот кто, интересно, попридержит Маргариту Копнову? — риторически спросил Сергей и, не дожидаясь ответа, вышел из кабинета.
В приемной сидела секретарша, положив ногу на ногу. Девушка читала какой-то гламурный журнал.
— Спасибо, Лариса. Кофе был очень вкусным. До свидания, — на улыбке попрощался Пахомов.
— Всего доброго, Сергей Юрьевич, — ответила девушка и ее вниманием вновь завладела глянцевая страница еженедельника.