Выставка из частных собраний «Древнерусская живопись. Новые открытия», проходившая в 1974 году в московском Музее имени Андрея Рублёва, сейчас, по прошествии многих лет, воспринимается как событие этапное для истории коллекционирования русской иконы. Она была организована в те годы, когда в обществе, вопреки идеологическим установкам атеистического советского государства, стихийно и все более явно возрастал интерес к древнерусскому художественному наследию, которое, как и всякое средневековое искусство, создавалось в рамках религиозного мировоззрения.
Своеобразным манифестом этого процесса стал вышедший в 1970 году фильм «Андрей Рублев» Андрея Тарковского, где режиссер попытался ответить на занимавшие мыслящих людей его времени вопросы через обращение к древнерусской истории, эстетике и философии. Хотя фильм и не вышел в широкий прокат, он все же был доступен для просмотра в небольших залах и активно обсуждался в среде научной и творческой интеллигенции. Через возвращение к культурным корням многие видели выход из идейного тупика советской действительности. Необычный и выразительный художественный язык древнерусской иконы для многих стал открытием не только эстетическим, но и этическим, мировоззренческим, возвращавшим человека к попранным ценностям христианской религии. Путь к вере через красоту иконы стал тогда обычным для многих людей, их скрытым протестом советской идеологии.
Выставка в Музее имени Андрея Рублева, расположенного в стенах Спасо-Андроникова монастыря, где Тарковский снимал несколько эпизодов своего фильма, вызвала не меньший резонанс. Она не только дала возможность заинтересованному зрителю увидеть целый ряд ранее неизвестных замечательных произведений древнерусской живописи, но и обозначила как явление частное коллекционирование иконописи в послевоенном советском государстве, о существовании которого до этой выставки мало кто знал.
Среди участников были и коллекционеры старой формации, начавшие собирать иконы в 20-40-е годы XX столетия, такие, как художники К.С. Соколов (один из Кукрыниксов), Т.А. Маврина и Н.В. Кузьмин, экономист Я.Е. Рубинштейн, сотрудник посольства Канады Г.Д. Костаки. Вдовой известного художника П.Д. Корина, происходившего из потомственных иконописцев села Палех, были выданы иконы из его собрания, юридически ставшего в то время частью фонда Государственной Третьяковской галереи, но остававшегося на своем прежнем месте в доме художника на Пироговской улице. Все эти произведения происходили, как правило, из старых коллекций и не имели точного происхождения. Как показало время, такие памятники нередко частично или полностью фальсифицированы искусными иконописцами-реставраторами в начале XX столетия, когда после первых опытов научной реставрации, открывшей обществу подлинный облик древней иконы, началась первая волна увлечения иконным собирательством, и рынок быстро отреагировал на этот интерес. С проблемами сохранности таких памятников современные исследователи сталкиваются постоянно. При этом некоторые их них, такие, как знаменитое «Чудо Георгия о змие» из собрания И.С. Остроухова (ГТГ), еще в начале столетия прочно вошли в историю древнерусской живописи, но в действительности почти полностью написаны в начале XX века. Такие произведения, которые в ту пору искусствоведы еще не умели распознавать, были и на выставке 1974 года, в частности, некоторые из принадлежавших Г.Д. Костаки, передавшему значительную часть своей иконной коллекции в Музей имени Андрей Рублева при отъезде в Грецию в 1977 году.
Наряду со старыми коллекционерами на выставке в полный голос заявила о себе новая генерация собирателей, чье увлечение иконой началось в начале 1960-х годов. За редким исключением, они принадлежали творческим профессиям. Среди участников выставки был целый ряд художников – Н.А. Воробьев с сыном С.Н. Воробьевым, В.М. Момот, А.А. Кокорин, В.К. Тюлин, Н.И. Кормашов, писатель В.А. Солоухин, кинооператор С.А. Вронский, искусствовед Г.Н. Бочаров, архитектор и исследователь архитектуры М.П. Кудрявцев. Безусловно, все они были людьми, увлеченными искусством иконописи, ценившими, прежде всего, выразительность и самобытность ее художественного языка. Их коллекции формировались совершенно иначе – во время творческих командировок в российскую глубинку или в результате целенаправленных экспедиций по тем отдаленным местам и заброшенным храмам, где оставались обреченные на медленное уничтожение памятники древней иконописи. Именно потому, что эти в полном смысле слова спасенные ими произведения по большей части имеют точное происхождение, которое было заявлено владельцами в этикетаже и каталоге выставки, они не вызывают сомнений в своей подлинности и представляют большую ценность для воссоздания подлинной истории древнерусского искусства. Как правило, обладая художественным образованием, коллекционеры этого поколения сами занимались реставрационным раскрытием своих произведений. И если старшее поколение предпочитало, и небезосновательно, скрывать свои коллекции, то новая генерация готова была показать свои сокровища людям.
Уже с начала 1960-х годов отдельные произведения иконописи из частных собраний стали появляться на тематических выставках в крупных музеях и выставочных залах: «Северные письма» (ГТГ, 1964-1965), «Ростово-суздальская школа живописи» (ГТГ, 1967), «Живопись Древней Карелии» (ГТГ, ГРМ, 1968), «Живопись древнего Новгорода и его земель XII-XVII столетий» (ГРМ, 1971-1972), «Живопись Ростова Великого» (Московский дом художника, 1973). Это был важный опыт и для коллекционеров, и для искусствоведов, который подталкивал их к мысли организовать выставку русской иконы на произведениях исключительно из частных собраний.
Этой идеей был воодушевлен реставратор С.В. Ямщиков, хорошо знавший многих участников будущей выставки в Музее имен Андрея Рублева. В 1968 году ему удалось организовать однодневную выставку из частных собраний в выставочном зале Союза художников на Кузнецком мосту, посвященную иконографии «Чудо Георгия о змие». Такие иконы очень ценились в кругу собирателей, каждый из которых стремился иметь в своем собрании древний образ на этот сюжет, поэтому им было что показать на этом краткосрочном мероприятии, ставшем «пробным камнем» для полномасштабной выставки 1974 года.
До выставки в Музее имени Андрея Рублева последняя экспозиция, полностью состоявшая из памятников из личных коллекций, проходила в Москве еще в дореволюционное время – в 1913 году в связи с празднованием 300-летия Дома Романовых. Ей предшествовала выставка иконописи и художественной старины в Академии художеств в Санкт-Петербурге 1911-1912 годов. Именно эти две выставки отразили первую волну увлечения коллекционированием иконописи. Выставка в Музее имени Андрея Рублева стала их исторической преемницей. Впервые за годы советской власти в Москве была устроена масштабная экспозиция произведений древнерусской живописи, находившихся в частных руках.
Организация выставки была рискованным делом, как для ее устроителей, так и для участников. К частному коллекционированию предметов искусства советская власть относилась крайне настороженно. Авторитарное государство с его стремлением контролировать частную жизнь населения, не могло не видеть в людях, которые аккумулировали в своих руках художественные ценности немалой материальной стоимости, идеологических оппонентов, плохо вписывающихся в картину всеобщего социального равенства. Жесткий контроль со стороны государства как классово чуждые испытывали, прежде всего, преобладавшие в коллекционерской среде собиратели западноевропейской и русской живописи, изредка представлявшие свои сокровища зрителям.
Что же касается собирателей икон, то их ситуация была еще более сложной и идеологически неблагонадежной, поскольку сама икона в атеистическом государстве рассматривалась как чуждое явление, как орудие открытой религиозной пропаганды. Государству приходилось терпеть присутствие иконных экспозиций в крупных художественных музеях, таких, как Третьяковская галерея и Русский музей, поскольку в допетровский период в России просто не было светской живописи, и семь веков истории русского изобразительного искусства были представлены исключительно иконой. Что же касается провинциальных музеев, то им экспонировать коллекции древнерусского искусства было гораздо сложнее. Единственное послабление было сделано в 1960-х годах для музеев городов Золотого Кольца, концепция которого была рассчитана на массовый туризм. Оно служило своего рода витриной древнерусского художественного наследия в советской России для иностранцев.
Ревностное отношение власти к религиозному искусству в полной мере испытал на себе Музей имени Андрея Рублева, который изначально создавался как музей иконописи. Основанный в 1947 году в период краткой «оттепели» в отношениях советского государства и Церкви буквально на пустом месте, он смог открыться для посетителей только в 1960 году, когда было собрано основное ядро его собрания. К этому времени ситуация в стране по отношению к религии заметно изменилась: прошла новая волна закрытий и разрушений православных храмов. Долгие годы музей существовал под постоянной угрозой свое ликвидации как идеологически вредный. Экскурсионную работу в нем постоянно контролировали чиновники отдела культуры ЦК КПСС на предмет присутствия «религиозной пропаганды». В каком-то смысле опасения властей относительно музея были совершенно справедливы. В 1960-1970-х годах он, действительно, был неформальным центром притяжения для многих людей, искавших и находивших свой путь в христианство через красоту искусства иконописи. Музей привлекал к себе противостоявших идеологическому гнету ученых, писателей, художников, реставраторов и коллекционеров.
Идея проведения выставки икон из частных собраний в Музее имени Андрея Рублева была с энтузиазмом подхвачена его немногочисленными тогда научными сотрудниками, прежде всего, А.С. Логиновой – куратором и автором каталога выставки. Наиболее активным ее проводником стал реставратор С.В. Ямщиков – человек, обладавший замечательным свойством воодушевлять окружающих людей своими, казалось бы, неосуществимыми идеями, так, что они в результате совместными трудами претворялись в реальность. Много сделавший для популяризации художественного наследия, организовавший множество реставрационных выставок, он испытывал к иконе особую любовь. Всю жизнь С.В. Ямщиков поддерживал дружбу с ее собирателями. В лице художника-графика Н.А. Воробьева он нашел единомышленника и соратника в организации выставки в Музее имени Андрея Рублева, и вместе им удалось объединить в этом проекте два десятка участников. Присутствие имен таких авторитетных людей, как П.Д. Корин, Н.А. Соколов, Г.Д. Костаки, чье коллекционирование было официально признано со стороны государства, послужило для выставки своего рода «громоотводом», не позволившим закрыть ее раньше времени, несмотря на постоянные визиты в музей проверяющих из «компетентных органов», подозревавших собирателей в краже и спекуляции иконами.
Действительно, ситуация с правообладанием иконами юридически была в то время достаточно сложная. Вывоз иконы из заброшенного храма, спасавший ее от гибли, мог при желании рассматриваться властями как хищение государственной собственности, хотя, государство само о ней не заботилось. Собиратели нередко обращались в местные музеи, привлекая внимание их руководства к гибнущим иконам, стоящих в открытых всем ветрам церквях, но не встречали ни желания, ни возможности изменить ситуацию.
Также можно было договориться о том, чтобы забрать выведенные из действующего храма «черные доски», лежавшие среди ненужной рухляди на чердаках. Еще одним путем получения икон был обмен с местными жителями, хранившими их после разрушения церкви, где они ранее находились.
Нагнетанию подозрений по отношению к коллекционерам способствовал набиравший в 1970-х годах обороты криминальный бизнес по контрабанде икон за границу, ставший негативным следствием роста интереса к русской иконе в мире. От опасности быть без реальных оснований обвиненным в скупке и перепродаже краденого не был застрахован ни один из коллекционеров.
Для тех, кто решился принять участие в выставке, это был своеобразный идеологический coming-out. Некоторые из коллекционеров так и не решились открыть свои имена в этикетках, а затем и в каталоге, вышедшем год спустя. Но благодаря этой выставке коллекционирование икон в Советском союзе было де-факто легализовано, хотя некоторые ее участники в полной мере испытали на себе последствия пристального внимания к своей деятельности, как со стороны властей, так и криминальных структур. Вскоре у них начались неприятности. Так были похищено и вывезено за границу иконное собрание М.П. Кудрявцевца, сохранились лишь несколько икон, подаренных им Музею имени Андрея Рублева. Под надуманным предлогом у отца и сына Воробьевых в рамках уголовного дела была конфискована не принимавшая участие в выставке 1974 года икона «Великомученик Георгий, с житием» XVI века, позднее также переданная в Музей имени Андрея Рублева.
Как уже было отмечено, большинство участников выставки составляли художники, наиболее остро воспринимавшие формальные приемы древнерусской иконописи. Она была для них окном в иной художественный мир, невероятно прекрасный и невыразимо далекий от идеологических клише социалистического реализма. В иконе их привлекала, прежде всего, условность и лаконизм художественного языка в сочетании с его предельной образной выразительностью. Не удивительно, что в центре их собирательских интересов находились, прежде всего, древние памятники XIII-XV веков, где эти качества выражены наиболее явственно. Среди произведений XVI столетия особо привлекательны были иконы начала века, связанные с традициями Дионисия. Эти приоритеты вполне корреспондировали с распространенными среди искусствоведов того времени взглядами, согласно которым искусство иконы после Дионисия вошло в период упадка, а в XVII столетии, с появлением «живоподобия» в творчестве Симона Ушакова и мастеров Оружейной палаты», и вовсе утратило художественную ценность. Икона позднего средневековья, не говоря о Новом времени, тогда была крайне мало изучена и сильно недооценена. Перелом в отношении к ней в искусствоведческой среде наметился лишь в конце 1980-х годов, и на него быстро среагировало и коллекционное сообщество, хотя многие собиратели остались верны древней иконе.
И все же на выставке 1974 года были представлены произведения и второй половины XVI, и XVII, и даже начала XVIII столетия, но не столичные, а провинциальные, связанные с северной иконописной традицией. Они были очень консервативны по своему художественному языку и несли в себе явственные черты народной эстетики. Именно для таких поздних икон коллекционеры делали исключение, поскольку они, как и древние, соответствовали их представлениям о художественном идеале русской иконы. Конечно, представления эти были сформированы той эпохой – 1960-ми годами, и не всегда, как показало время, они отражают объективную картину. Устарели и многие датировки экспонировавшихся на выставке произведений, отраженные в ее каталоге, но это неизбежное следствие развития научных знаний.
Среди приглашенных Н.А. Воробьевым к участию был его таллиннский коллега, художник Н.И. Кормашов. Он был единственным экспонентом московской выставки, который уже имел полноценный опыт участия в подобном проекте. Вдали от московских властей, в Эстонии, поздно вошедшей в состав Советского союза и не пережившей масштабной «культурной революции», безжалостно уничтожавшей памятники христианского искусства, идеологический гнет по отношению к собиранию икон не был столь суровым. Да и православие в Эстонии не было определяющей религией и не вызывало столь активного неприятия властей, хотя и здесь, конечно, идеологический отдел Коммунистической партии отнюдь не приветствовал экспонирование связанного с церковью искусства. Еще в 1971 году Н.И. Кормашов выставил в Таллине свое иконное собрания на выставке в Государственном художественном музее Эстонской ССР, которая даже сопровождалась каталогом. В сущности, именно эта выставка и стала первой на территории СССР, где собиратель открыто представил широкому зрителю свою иконную коллекцию.
В Музее имени Андрея Рублева Н.И. Кормашов выставил пять икон XV-XVI веков из своего собрания, каждая из которых имела точное происхождение, отраженное в каталоге. Все они бытовали на территории Русского Севера, куда художник ездил в творческие командировки. Вторая сквозная тема его собрания – икона древнего Пскова – тогда представлена не была. Среди выставленных произведений была подлинная жемчужина коллекции – икона «Богоматерь Умиление» XV века из Пермогорья, памятник высокой художественной традиции и интересной иконографии, неведомыми путями оказавшийся на севере. Три иконы привезены из глухих вологодских мест – из окрестностей Тарноги, где, тем не менее, уже в конце XVI столетия были собственные иконописцы, чьи иконы отличаются простотой и экспрессией, свойственными народной иконе. Среди них – непременное для частных собраний того времени «Чудо Георгия о змие». Образ второй половины XVII века «Чудо архангела Михаила о Флоре и Лавре» из Устьянского района Архангельской области иллюстрировал любимый на севере сюжет, встречающийся почти исключительно в народной иконописи.
В 1979 году, после успеха московской выставки, подобная экспозиция с участием московских экспонентов, благодаря Н.И. Кормашову, была организована в Таллине в Государственном художественном музее Эстонской ССР. А в 1988 году в московском Музее декоративно-прикладного искусства прошла выставка «Древнерусская живопись XIV-XVIII веков из личных собраний», посвященная памяти Н.А. Воробьева – последняя из подобных выставок в Советском союзе, пришедшаяся на эпоху перестройки, когда с иконы, наконец, было снято клеймо идейно чуждого искусства. Все последующие выставки икон из частных собраний проходили уже совершенно в иных условиях, изменился и круг собирателей древнерусской живописи, расширилась тематика коллекционирования. Тем не менее, выставка 1974 года продолжает оставаться легендарной, о ней помнят, хотя круг ее живых участников неумолимо сокращается.
В 2004 году в память ее 30-летия, в Музее имени Андрея Рублева после долгого перерыва была проведена представительная выставка иконописи из частных собраний, где приняли участие экспоненты выставки 1974 года – С.Н Воробьев, В.М. Момот, Н.В. Задорожный. Устроителем очень хотелось, чтобы среди них был и Н.И. Кормашов, но к тому времени он уже был гражданином другой страны, что создавало непреодолимые трудности в реализации этой идеи.
Вторую масштабную выставку из частных коллекций – «Шесть веков русской иконы» – музей организовал к своему 60-летию в 2008 году. Состав обеих выставок отражал всю ширину интересов современных собирателей русской иконы и, одновременно, новые научные представления о художественной значимости разных периодов ее истории.
Данью памяти экспозиции 1974 года стала и выставка «Шедевры русской иконописи XIV – XVI веков из частных собраний», открывшаяся в 2009 году в Государственном музее изобразительных искусств имени А.С. Пушкина в Москве, которая, в отличие от выставок в Музее имени Андрея Рублева, представила зрителям только древние памятники. Среди них были иконы, участвовавшие в первой легендарной экспозиции. Организатором выставки выступил частный Музей русской иконы, организованный коллекционером новейшей формации – московским бизнесменом М.Ю. Абрамовым. В стенах этого музея в 2015 году прошла выставка «Служение красоте», посвященная иконной коллекции Н.А. и С.Н. Воробьевых, где также были представлены иконы, впервые экспонировавшиеся в 1974 году. В выставке приняли участие и другие коллекционеры, а также музеи, ныне хранящие памятники, входившие когда-то в собрание семьи Воробьевых.
Судьба представленных на выставке 1974 года икон, как и в целом собраний, куда они входили, сложилась по-разному. Некоторые из них очень скоро перешли от одного участника выставки к другому в результате обменов, к которым коллекционеры всегда склонны. Собрание П.Д. Корина уже тогда имело статус государственного и входило в коллекцию ГТГ, поэтому сохранилось в полном объеме. Коллекция Г.Д. Костаки большей частью осела в 1977 году в Музее имени Андре Рублева, и другой частью в ГТГ. Принадлежавшие Т.А. Мавриной и Н.В. Кузьмину иконы в полном объеме вошли в фонд отдела личных собраний ГМИИ имени А.С. Пушкина.
Собрание Н.А. Воробьева остается в руках его сына С.Н. Воробьева, которому удалось не только сохранить то лучшее, что было собрано отцом, но и преумножить коллекцию, хотя и она не избежала некоторых потерь. Собрание М.П. Кудряшова после кражи оказалось, за исключением единичных памятников, за границей в частных руках. Собрание В.А. Солоухина, чьи книги «Письма из Русского музея» (1966) и «Чёрные доски» (1968) так точно отразили романтику и энтузиазм собирательства икон в 1960-е годы, после смерти писателя исчезло из поля зрения специалистов и коллекционеров, следы его теряются.
Собрание Н.В. Задоржного было полностью разорено, в значительной мере поменяло свой состав собрание В.М. Момота. Некоторые из принадлежавших им памятников были нелегально вывезены за границу, а затем возвращены в Москву в составе большой коллекции, легшей в основу Патриаршего музея при Храме Христа Спасителя. В результате кражи лишилось нескольких интересных древних икон и собрание Н.И. Кормашова. Хотя это преступление было раскрыто, а украденные памятники найдены, законному владельцу их так и не вернули, и неизвестно, как сложилась их дальнейшая судьба.
Иконы из собраний ряда участников выставки целенаправленно приобретались в последнее время Частным музеем русской иконы, среди них две иконы «Чудо Георгия о змие» с памятной выставки 1974 года из собраний Г.Н. Бочарова и Н.В. Гиппиуса.
Иконы из коллекции С.А. Вронского сохраняет его сын – иконописец А.С. Вронский. Среди них замечательное «Рождество Богородицы» начала XVI века – подлинный шедевр, выставлявшийся на выставке 1974 года, а затем в 2009 году.
Благополучно складывается судьба и собрания Н.И. Кормашова, которое ныне хранит и изучает его сын О.Н. Кормашов. Это счастливые, но, к сожалению, очень редкие примеры, когда коллекция не распыляется, а остается такой, какой ее и задумывал собиратель, и доступна для изучения и показа. Любая коллекция – отражение личности своего владельца, и после его ухода она продолжает свидетельствовать о его личности, его эстетических пристрастиях и мировоззрении.
Н.И. Комашко
Из издания: Спасенные святыни. Иконы из собрания Николая Кормашова. Каталог. (на эстонском, русском и английском языках). Таллин, 2018. С. 54-62.
___
Спасибо за лайки и комментарии! Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые интересные рассказы о нашем музее и его экспонатах!